— Нет, приказала, на языке Заклинательниц.

— И дальше?

— А дальше… — я задумалась, какими словами описать фиолетовое сияние, волшебную музыку и ощущение Силы, даримой мне со всех сторон.

— Вот оно что… — медленно проговорил Орсег, дослушав мой рассказ, — никогда бы не подумал! Ашшас тоже ведьма.

— Ведьма?!

— А чего ты вздрагиваешь? Не все ведьмы похожи на Тиселе. Среди них попадаются и вполне… приличные.

— Приличные?

— Прости, Госпожа, никак язык не поворачивается назвать ведьму «доброй».

Страж покачал головой и продолжил:

— Нет, знал бы — никогда тебя бы не отпустил так спокойно с ней разговаривать!

— Почему? — испугалась я.

— Не хватало тебе еще приобрести Силу ведьмы! Ведьма не может быть хозяйкой леса или стража, я ведь говорил тебе! То-то Ашшас все рвалась с тобой поделиться на посвящении… обычная Сила тебе бы не пригодилась, а вот ведьминская могла и усвоиться. А я, дурак, никак не понимал, почему тетя ее отталкивает.

— Так я теперь ведьма? А твой лес превратится в пустыню?

— Нет, Госпожа, к счастью нет. Но я тете точно пожалуюсь: дожили: ведьма делится Силой с Хозяйкой леса!

— Не смей! Ты же обещал ей ничего не рассказывать!

Страж хмыкнул.

— Лучше объясни мне, спокойно и подробно, почему я не стала ведьмой и почему ты тогда сердишься.

— Сержусь я на безответственность некоторых молодых Заклятых. А ведьмой ты стать не можешь: во-первых, перед этим ты поклялась не делать ничего, что может навредить лесу, и это не пустые слова, а магическая клятва.

— А во-вторых? — слегка успокоилась я. Нет, я же говорила — в клятве есть подвох!

— А во-вторых, у тебя способности Заклинательницы, а они не сочетаются с ведьминскими.

— А что тогда произошло? — изумилась я. — Если они не сочетаются… то что же тогда?…

— Случилась поразительная вещь. Ты получила способность при наличии небольшого толчка черпать открытые запасы Силы из природы, не нарушая равновесия. Музыка высвобождает Силу для заклинания и возвращает обратно уже использованную. Редкий способ, можешь потом поблагодарить свою подругу. Музыку тоже она тебе подарила?

— Да, — оторопело кивнула я. Вот это подарок! Мне и в голову не приходило, как много Ашшас для меня сделала, воплотив мои мечты о магии и могуществе, которые не причинили бы вреда ни мне, ни другим людям.

— Один недостаток, — добавил страж, — долго у тебя ни одно заклинание не продержится: столько, сколько ты помнишь музыку после того, как она замолкнет.

— Да я вообще музыку не запоминаю, — растерянно призналась я. — Как быть?

— Бей врагов заклинанием и сматывайся, — посоветовал страж, с трудом подавляя улыбку. — Или сразу зови меня.

— Слушай меня внимательно, — медленно проговорила я, выходя вместе со стражем на следующее утро из дверей родного дома. — У нас есть два варианта…

Прошедшая неделя, против моих ожиданий, ничего плохого не принесла. Родители совершенно спокойно восприняли, что мы с моим «коллегой» поднимаемся поздним утром, сразу уходим, приходим не менее поздним вечером, даже ночью, а едим вообще в городе, возвращаясь домой только спать. В сущности, я и без стража вела такой же образ жизни, разве только возвращалась домой вечером и допоздна либо болтала с родителями, либо читала в своей комнате. Чего мне не хватало — это возможности побеседовать с папой, пошушукаться с мамой и других радостей домашней жизни. Мы со стражем вели себя будто в гостях, и это в моем собственном доме! Но ничего не поделаешь: я предпочитала держать Орсега подальше от родителей, чтобы они не начали задавать лишних вопросов. Не знаю, почему. То ли привычка к скрытности, то ли боялась: нас не так поймут…

Не важно. Пока пусть все идет как идет, а там посмотрим. Все равно я скоро уеду в свою деревню, где мне предстоит провести б о льшую часть своей жизни, изучая местные верования и защищая лес от браконьеров. Домой в лучшем случае удастся попадать только на две с половиной недели в году (еще две недели от стандартного отпуска займет дорога туда и обратно). Может быть, объясняться с родителями вообще не придется… Я их и видеть буду редко.

Я сердито смахнула непрошеную слезинку, сглотнула, прогоняя застывший в горле комок. Знала ведь на что иду! Но когда уезжала, так не переживала, все еще казалось игрой, из которой можно выйти, надо только знать правила…

— Загрустила, Госпожа?

— Да так, — я криво улыбнулась. — Тоска навалилась. По дому.

К чести Орсега, он не стал напоминать, что я у себя дома. Он все понял.

— Я тебе мешаю? Хочешь, я переселюсь в гостиницу, и ты побудешь день с родителями? Наговоритесь.

— А толку? — уныло спросила я. — Что может дать один вечер? Да и зачем?… Они будут спрашивать, я увиливать… разве это разговор?… Да и не принято у нас дома… так…

— Не плачь, Госпожа, прошу тебя, — Орсег остановился передо мной и обнял меня за плечи. — Не плачь.