Я даже не испугалась, я устало опустила плечи и прямо спросила:

— Что тебе надо?

Вожак клана Лунных волков удивленно изогнул красивые брови, не ожидая от меня такой реакции. Не знаю, наверное, он думал, что я снова впаду в истерику, или что меня вырвет на его новый костюм, или что я снова стану послушной маленькой Ингрид Хорт.

— Я знаю, кто ты, — произнес он, а когда я качнула головой, собираясь ответить, что мне на его знания плевать, махнул рукой, призывая меня к молчанию. — Знаю, но, как выяснилось, не могу доказать. Возможно, тебе плевать. Было бы странно, если бы ты не изменилась за все эти годы. Я чувствую твою силу, я прекрасно осознаю, кто стоит за тобой, но я не отступлюсь.

— Ты ошибся, — я повернула голову, чтобы не смотреть в ненавистное лицо, и теперь рассматривала облупившуюся от старости краску на стене ниши. — Кровавая Койольшауки не благоволит к тебе. Она отвернулась от тебя, волк. И знаешь, что? Твое душевное здоровье и психический фон заставляет меня думать, что это случилось очень-очень давно.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он поджался, как напрягся, пытаясь не сорваться. Я знала, что его верхняя губа дрожит, поднимаясь вверх, чтобы обнажить ровный ряд зубов и заострившиеся клыки. Знала, что в глазах загорелся хищный огонь, но мне все равно не было страшно.

— Почему ты больше не слышишь мой голос? — прорычал он, а я только вяло улыбнулась. Я много думала об этом после нашей встречи во дворе Призрачного замка. Во мне, положительно, произошли перемены. Злодейка-природа устроила женщин-оборотней так, что они физически не могут сопротивляться сильнейшему. Это на уровне генов и инстинктов. Ты можешь всей душой презирать и ненавидеть своего вожака, но ты не можешь сказать ему нет, потому что он вожак, потому что он победитель, а волчицы не рожают от неудачников. Природа, что поделаешь.

В Призрачном замке я впервые дала Гринольву отпор. Впервые почувствовала, что он больше не имеет надо мной власти.

— Одно из двух, — наконец произнесла я и посмотрела прямо в горящие злобой глаза, — либо это напрямую связано с отметиной, которой нет больше на моем теле, а мы оба знаем, что это не так. Либо ты просто больше не самый сильный волк в своем клане.

Я даже заметить не успела, как он вскинул руку и, схватив меня за горло, впечатал мое тело в стену.

— Даже если ты станешь последним мужчиной в мире, — прохрипела я, не опуская глаз, — я не буду твоей. Никогда.

Какое-то время, показавшееся мне просто бесконечным, он продолжал сжимать пальцами мою шею, оставляя на коже синяки, а потом волк вдруг рассмеялся.

Он в самом деле рассмеялся. Громко. Откинув голову назад.

— Богиня, — он тряхнул головой, словно не верил сам себе, — она, правда, думает, что все дело в том, что я ее хочу.

Смех прекратился, стремительно оборвавшись на высокой ноте, и Гринольв так посмотрел на меня, что я все-таки испугалась.

— Правильно, — он кивнул и кончиками пальцев погладил отметины, которые оставил на моей коже. — Бойся меня. С тем, кто боится, проще найти общий язык... Кровавая Койольшауки, как ты и сказала, была обижена на меня какое-то время, но теперь... теперь она со мной.

Он ухмыльнулся мне, а его пальцы, поднявшись вверх по моему дрожащему горлу, цепко, но небольно ухватились за мой подбородок.

— Давай решим нашу проблему сейчас. Мне кое-что нужно от тебя. И я это получу. Я всегда получаю то, что хочу, по родовому праву и по праву сильнейшего. У нас возникла небольшая заминка с твоим внутренним сопротивлением... Ну, что ж. Это неприятно, — еще одна омерзительная ухмылочка, — но не смертельно, мое маленькое рыженькое чудо!

Свободную руку он положил мне на грудь, аккуратно сжал, взвешивая содержимое моего корсета, а затем провел костяшками пальцев черту от одного соска, скрытого тканью платья, до другого и хмыкнул, заметив, что я, вне всякого сомнения, позеленела и едва дышу.

— Бесспорно, ты очень хороша, но мне не это от тебя надо.

Я выдохнула, вдохнула сквозь зубы и снова выдохнула.

— Не надо так ярко проявлять облегчение, моя дорогая, я же могу и передумать...

— А я могу вспомнить о том, что я не только шона Сонья Ингеборга Род, — ответила я хрипло. — Я могу вспомнить о том, что я Страж и маг-стихийник. И тогда...

— И тогда, — Гринольв почему-то довольно кивнул, — мы переходим ко второй части нашей милой беседы. Я видел, в доме твоей подруги живет одинокий молоденький волчонок...

Я замерла, изо всех сил стараясь не показать охвативший меня ужас, но вожак клана Лунных Волков громко втянул ноздрями воздух и улыбнулся:

— М-м-м-м... ты пахнешь еще вкуснее, когда пугаешься. Значит, волчонок. Я не нюхач, но даже мой нос слышит силу его крови. И уж он-то не вырвется, не ускользнет от меня. И любой суд, если дело все-таки дойдет до суда, подтвердит, что правда на моей стороне. Он отправится в Волчью долину прямо сегодня, если...

— Если?.. — черт, ну почему голос так отвратительно сипит?