Мы останавливаемся у ленты выдачи багажа.

— Видишь свои чемоданы? — спрашивает он, уткнув нос в телефон.

Наряду с ручной кладью, в которой ношу свою камеру и оборудование — ни за что не выпущу малышей из виду — у меня есть еще два больших чемодана. Обычно я езжу налегке, но «Брайан» предложил мне собрать вещи на длительный период пребывания в стране, если всё же получу эту работу.

— Пока нет.

— Цвет?

— Красный.

Уголок его губ приподнимается.

— Неудивительно.

— Дай угадаю, — спрашиваю я, пока он продолжает что-то набирать в телефоне. — Если бы у тебя был чемодан, он был бы черным, как и твоя бессмертная душа.

Габриэль прячет телефон в карман и бросает на меня взгляд. Веселье отражается в чертах его лица.

— Когда мне всё же нужен багаж, мой чемодан выполнен из темно-коричневой кожи аллигатора.

— Даже не знаю, зачем тебя дразню, — бормочу я.

Опять же, в уголках его губ мелькает намек на улыбку.

— Ты настойчива. Должен отдать тебе должное.

Я замечаю свои чемоданы, но до того как успеваю их схватить, он подталкивает к нам тележку, и мы снова движемся по терминалу. Сейчас десять вечера, и это странно, учитывая, что мы уже провели в самолете целую ночь. С такси не густо, и большинство людей радуются, если удается поймать машину.

От путешествия в одиночку мне становится дурно. Ненавижу приземляться в новом городе среди ночи. Всегда кажется, будто я могу потеряться и остаться спать на лавочке в аэропорту.

Но не сегодня. И еще одна волна благодарности накрывает меня, когда Габриэль ведет нас к черному «Роллс-Ройсу» на обочине, водитель которого уже открыл дверцу.

Габриэль жестом приглашает меня садиться. Но затем хмурится.

— Ты же не собираешься прыгать на сидении и кричать «яхуу»?

Я сердито гляжу на него.

— Знаешь, я не абсолютная деревенщина.

Ладно, возможно, я могла бы так сделать, если бы он не стал об этом упоминать.

— Я находился вместе с тобой в самолете в течение семи часов, — напоминает он, усаживаясь следом за мной в машину.

Приходится стиснуть зубы, потому что машина так хорошо, что пизде-е-ец! Мне хочется потереться щекой о мягкую кожу и поиграть с кучей пуговок на сидении так сильно, что пальцы дергаются.

Габриэль смотрит на меня в течение длительного мгновения, пока водитель закрывает дверцу, издающую глухой тихий звук.

— Валяй, — говорит он, шутя. — Попрыгай уже немного. Ты же до смерти этого хочешь.

Из-за его тяжелого взгляда полуприкрытых глаз и глубокого рокочущего голоса эти слова звучат почти что противозаконно. Я скрещиваю ноги, и взгляд Габриэля следит за этим движением. Веки парня опускаются еще ниже, и вспышка незваного жара проникает под мою рубашку.

— Я в норме, — говорю ему с притворной легкостью.

Он фыркает в ответ. Машина отъезжает от тротуара так плавно и стремительно, что я со вздохом откидываюсь на сидение. Что бы ни случилось дальше, сейчас у меня есть маленькое мгновение абсолютного комфорта.

Мы сидим в тишине, пока авто направляется к Лондону. Я не могу выглянуть в окно без чувства дезориентации просто от того, что здесь левостороннее движение. Так что постоянно продолжаю ждать столкновения со встречной машиной.

Габриэль снова сосредоточился на своем телефоне. На этот раз он разговаривает с кем-то по имени Джулс, засыпая его или ее вопросами о том, готов ли его дом, прибыли ли определенные люди и так далее. Его всё еще прохладный тон голоса успокаивает меня в уютной тишине салона машины.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза, пока не слышу его последний вопрос:

— Гостиничный номер готов и полностью обустроен для мисс Дарлинг?

Данная фраза насчет места моего проживания выводит на уровень реальности тот факт, что я и правда собеседуюсь в его компанию. И не могу решить, разочарована этим или взволнована. Может, немного от обоих чувств.

— Ты же не попытаешься поговорить с мисс Джеймс насчет моего найма? — спрашиваю, когда он заканчивает разговор с Джулс.

— Ну, из-за того, что мы провели вместе время в полете? — его бровь приподнимается, а губы сжимаются в линию. — Я был бы полным идиотом, поступив так.

— Твои слова, не мои.

— Ты говоришь, что считаешь меня идиотом? — он выглядит настолько искренне оскорбленным и даже слегка уязвленным, что я тут же чувствую себя крошечной и незначительной.

— Нет-нет. Прости. Не знаю, какого хрена я вообще говорю, — я машу рукой, так как не могу не двигаться. — Я взволнована. Не каждый день раздражаешь своего будущего работодателя в течение нескольких часов.