— Он украл их у тебя? — голос Габриэля кажется ровным. Он не смотрит мне в глаза.

— Ага, — шепчу я. — Я хотела судиться. Но не долго. Потому что снимки появились буквально повсюду, и мне было... стыдно.

Габриэль издает звук, словно хочет сказать, что не зря.

Но Киллиан не настолько молчалив.

— Она не может здесь находиться. Это слишком, Бренна.

— Думаю, это будет нам на руку, — отвечает Бренна. — Мы все сможем закрыть данную дверь и двигаться дальше.

Киллиан насмехается и смотрит на Бренну так, будто не может поверить ее словам.

Не знаю как, но мне удается заговорить:

— В свое оправдание скажу, что не знала, к кому еду на собеседование. Мне не стоило приезжать.

— О, конечно, это всё меняет. Потому что мы не потратили больше года на борьбу с тем дерьмом, что ты выложила в публичном доступе, — кричит Киллиан.

В одно мгновение все начинают разговаривать, слова смешиваются в кучу, нападая на меня. Я вздрагиваю.

Джакс резко свистит.

— Все заткнулись к чертовой матери и, нахрен, сели.

Полагаю, кричит он не часто, так как все замирают и тут же садятся, хотя Киллиан бросает на парня сердитый взгляд, пока плюхается на свое место.

Джакс смотрит на меня. Когда я впервые его встретила, в нем было что-то мальчишеское: поцелованные солнцем волосы, как у типичного американского спортсмена, и это было забавно, потому что, насколько известно, он наполовину англичанин. Почти два года спустя, вся эта мальчишеская нотка сошла на нет, ее заменила жесткая, четкая красота. Жизнь побросала, но не избила его.

— Ты помнишь ту ночь, — говорит он. — Я имею в виду до.

Мне очень хорошо известно, что Габриэль смотрит на меня, но я всё равно отвечаю на вопрос Джакса, не отводя взгляда.

— Ага.

Джакс кивает, прикусывая нижнюю губу так, словно стыдится.

— Я всё выяснил. Хотел найти тебя. Чтобы извиниться.

— Что? — выпаливает Киллиан, почти подпрыгивая.

— Заткнись, — кричит на него Джакс, затем вздыхает и проводит рукой по взлохмаченным волосам. — По крайней мере, пока не выслушал меня до конца.

— О, — я откашливаюсь. — Должна согласиться с мнением Киллиана на сей счет. Тебе абсолютно не за что передо мной извиняться.

Улыбка Джакса усталая и неровная, но он удерживает мой взгляд. Я вижу борьбу в его глазах. Он не хочет говорить всё, что чувствует.

Габриэль разрушает этот момент:

— Давай к сути, Джакс. — Выражение его лица такое злое, словно он вырезал его из камня. — И начни с разъяснения того, откуда ты знаешь мисс Дарлинг.

Он не беспокоится обо мне. Словно меня здесь уже нет.

Джакс пожимает плечами и прислоняется к стене.

— Мы повстречались в баре отеля в ночь «инцидента».

Габриэль бросает взгляд на руки Джакса, когда тот делает в воздухе жест кавычек. Под его правым глазом вздрагивает мышца.

— Продолжай.

— Ты предложил купить мне выпить, — вступаю я, потому что чертовски устала от игнора. И не позволю Джаксу сделать это самостоятельно.

Он улыбается.

— И ты предупредила меня, что пришла туда, чтобы тайком меня сфотографировать.

Жар взгляда Габриэля обжигает. Но я не обращаю на него внимания.

Уип качает головой.

— Вы двое переспали. Конечно.

Киллиан смеется. Я не смею взглянуть на Габриэля.

— Нет, — говорит Джакс. — Мы выпили водку с тоником и лаймом и посмеялись над нелепыми людьми, что платят тысячи долларов за хороший снимок знаменитости, — он нежно улыбается в ответ. — Софи не возражала против того, что я, по сути, назвал ее работу идиотской...

— Она и есть идиотская, — перебивает Киллиан.

Мы его игнорируем.

— Ей нужны были деньги, чтобы заплатить кредит за учебу и аренду, и мы согласились, что способы заработать бывают куда хуже.

— Серьезно? — спрашивает Киллиан, всё ещё злясь.

И не виню его. Это он нашел Джакса. После попытки суицида Джакса группа распалась на год. Сомневаюсь, что испытывала бы долю милосердия к тому, кто выставил мою боль на обозрение всего мира.

Хотя Джакс бросает на него серьезный взгляд.

— Да, Киллиан. И тебе это известно, — его взгляд снова встречается с моим. — Помнишь, что я сказал тебе тогда?