Так что ставлю ее, наклоняюсь вперед и опускаю голову на руки. Впервые за несколько дней мне хочется спать. Стоит встать и пойти в гостевую спальню.

Но тут Софи издает еще один тихий звук, и одеяла шелестят, когда она эффектно переворачивается. Я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что она лежит посередине кровати, будто бы освободив для меня место.

Я фыркаю. Нахожу отговорку. И плюю на всё с высокой горки. По моему телу растекается сладостное облегчение, когда растягиваюсь на постели, проскальзывая под одеяло. Я даже не пытаюсь уговорить себя выключить прикроватный светильник.

Рядом со мной Софи снова ерзает и поворачивается ко мне. Мое тело замирает, дыхание становится прерывистее. Не представляю, что скажу. Прости, любимая, ты не заметила, что лежишь в моей кровати? Ты себе все это вообразила, засыпай снова. Так?

Но она не просыпается. Нет. Она прислоняется ко мне, будто мы спим так каждую ночь. И, черт возьми, если мое тело не гармонирует с ее — рука моментально поднимается, чтобы Софи могла опустить голову мне на плечо, а затем обнимает ее и притягивает ближе.

Все внутри меня расслабляется. Вот оно. Это именно то, в чем я нуждался. Она такая мягкая и ароматная, теплая и радушная. Знаю, если девушка проснется, то как обычно просто рассмеется и скажет мне смириться и наслаждаться моментом. Так что так я и делаю.

Закрываю глаза и позволяю себе уснуть.

Софи

Прогулка позора становится намного веселее, когда утром ты покидаешь дом своего босса. Мои волосы похожи на крысиное гнездо, так как я заснула с мокрой головой, и это так мило. На лице нет макияжа, а глаза выглядят припухшими и болезненными без маскировки косметикой. По крайней мере, на мне моя собственная одежда. Габриэль оставил ее аккуратно выстиранной и сложенной у изножья кровати.

Ха, кровати. Я проснулась в его постели отлично отдохнувшей, выспавшейся и в одиночестве. И все же знаю, что он спал со мной. В какой-то момент посреди ночи я повернулась и обнаружила себя в объятиях прекрасных сильных рук, а моя щека прижималась к твердой груди. И это было подобно раю. Так хорошо, что я даже не поставила под сомнение, сплю ли, удовлетворенно вздохнув, когда он крепче прижал меня к себе, будто тоже наслаждаясь данным контактом наших тел.

Но все это было в покрытой мраком ночи, когда мой разум взял отгул и отдал власть желаниям тела. А теперь? Теперь я проснулась и, жмурясь от ярких солнечных лучей Лондона, пытаюсь пробраться в вестибюль своего отеля незамеченной. Было бы не сложно сказать, что выходила погулять и уже возвращаюсь, если бы не эти глупые волосы. Невозможно не заметить корону из сахарной ваты у меня на голове.

К счастью, в вестибюле пусто. Только дежурный консьерж, и ей на меня плевать. Я облегченно вздыхаю и поднимаюсь на лифте. Хочется злиться на Габриэля за то, что не был рядом, когда я проснулась, но, по крайней мере, он оставил мне завтрак — вареное яйцо, имбирную булочку и чайник с чаем на подносе, все это покрыто поддерживающей тепло салфеткой. Сверху лежала записка с инструкциями съесть все, так как завтрак — самый важный прием пищи за день.

Габриэль Скотт, он же курица-мать в костюме за десять тысяч долларов.

Фыркаю в ответ на свою же шутку, когда двери лифта открываются, и я оказываюсь лицом к лицу с Райем. Дерьмо собачье.

Его бровь изгибается, когда парень осматривает меня сверху донизу.

— Софи Дарлинг, — тянет он слова. — Мои глаза меня обманывают, или твоя прогулка позора в самом разгаре?

Я протискиваюсь мимо него.

— Не знаю, о чем ты. Я всегда так выгляжу.

— Помятая и после того, как легла спать с мокрой головой?

Мои ноги замирают, и я сердито гляжу на его самодовольно усмехающееся лицо.

— Это не то, что ты хочешь сказать женщине, способной треснуть тебя по голове через две секунды.

Парень морщится, но не кажется слишком раскаивающимся.

— Бренна постоянно говорит, что мне нужно подтянуть свои манеры.

— Тебе стоит к ней прислушаться.

— И разве это будет весело? — он следует за мной, пока я мчусь по коридору к своему номеру. — В любом случае, я на твоей стороне. Гастроли довольно сильно выматывают. Нужно веселиться, пока можешь, понимаешь?

Этот большой чувак кажется таким серьезным, что я похлопываю его по накачанной руке.

— Спасибо за совет.

— Так... — он двигает бровями. — Кто счастливчик? Или счастливица? Прошу, пусть это будет девушка. Данная фантазия даст мне сил на недели вперед.

— Какая фантазия? — раздается голос Уипа у нас за спиной, и мы оба подпрыгиваем.

Боже, неужто они все чертовы жаворонки?

— С какого пекла ты явился? — спрашивает Рай, ударяя Уипа в грудь.

— Из своего номера, — Уип кивает на дверь, рядом с которой мы стоим, подразумевая «прикиньте!» — А вы двое издаете столько шума, что и мертвого поднимете.