— Послушай, — шипит Софи, толкая меня в плечо. — Я не обязана отчитываться перед тобой о своей личной жизни.

— У тебя больше нет этого права, если ты начала трахаться с членами группы.

— Членами? — пищит она. — Так что же? Теперь я сексом пробиваюсь через них? Так обстоят дела?

От этой мысли мой желудок наполняет желчь. Кулаки сжимаются.

— Джакс. Давай сейчас сосредоточимся на Джаксе. Ты с ним спала?

— Не могу поверить, что ты спрашиваешь об этом, — кричит она. — Что ты на самом деле вынюхиваешь, будто какой-то разгневанный бык, и ожидаешь, что я отвечу.

— Ничего я не вынюхивал. Просто задал вопрос, на который хочу ответ. Сейчас же.

Румянец распространяется на верхнюю часть ее груди.

— Иди к черту, Скотти. Я не знаю, кем ты себя возомнил, но позволь сказать, что я не пустоголовая дурочка, на которую ты можешь гавкать. И я больше не принимаю участия в данном разговоре.

Она разворачивается, а выражение ее лица абсолютно непроницаемое впервые с момента нашего знакомства. Но до того как девушка закрывается, я вижу причиненную мною боль. И мои внутренности ухают вниз.

— Софи, — я хватаю девушку за руку и разворачиваю.

Ее плечо ударяется о бок автобуса до того, как могу привести девушку в равновесие. Софи вырывается, даже когда я подхожу к ней ближе. Моя щека касается ее, и она замирает. На долгий, болезненный момент мы остаемся стоять на месте, просто дыша, тяжело и взволнованно.

— Ты права. Я не должен был такого говорить, — шепчу напротив ее волос. Мои веки опускаются, и я утопаю в еще одном вдохе ее сладкого аромата. — И я не считаю тебя дурочкой. Я просто хотел... Это... — я давлюсь проклятиями. — Не с одним из парней, понимаешь? Не с ними. Пожалуйста.

Из нее вырывается прерывистый вздох, и я чувствую его своей щекой. Моя спина напрягается, кожу покалывает. Это всё, что я могу сделать, чтобы оставаться неподвижным и не погрузиться в ее нежность. Знаю, Софи гадает, почему я требую этого. Но я не могу сказать, что она выпотрошит меня, сделав подобное, и я не могу сосредоточиться на работе, если она с одним из ребят. Если она была с Джаксом...

Дрожь проходит через мое тело, пока я пытаюсь собраться.

Её дыхание снова касается моей кожи. Если Софи ко мне прикоснется, я могу распасться на куски. Но она не делает этого. Лишь вздыхает.

— Ты такой мудак.

— Это точно.

— Реагирующий мудак, — произносит она горько. — Который, видимо, не может прийти в себя и осознать, что раз я была с тобой прошлой ночью, то никак не могла быть с Джаксом.

Моя голова ударяется о бок автобуса, издавая глухой звук, а тело оседает напротив нее. Облегчение и смущение наполняют мою кровь, будто теплый и липкий коктейль.

— Дерьмо.

— Ага, дерьмо, — отвечает она с легким сарказмом. — Он прикрыл меня, когда все поймали меня за возвращением в номер во вчерашней одежде. Хотя ему неизвестно, с кем я действительно была, — ее маленький кулачок врезается в мои ребра. — А сейчас отвали от меня, пока кто-нибудь нас не увидел, и все не начали болтать на самом деле.

Ворча, я отталкиваюсь от автобуса и отступаю. Ее щеки пылают ярко-розовым цветом, а глаза мерцают гневом. Я же чувствую себя на два фута выше прежнего. Я не такой мужчина — не теряющий контроль, не одержимый, не глупый.

Провожу рукой по своему галстуку.

— Я говорил, не подумав.

Она сжимает полные губы, взгляд прищуренных глаз требует большего.

Я напряженно сглатываю.

— Мне стоит попросить...

— Нет, — выкрикивает она. — Тебе стоило подумать о своих делах.

Мои щеки начинают пылать.

— Мисс Дарлинг, я не могу отказаться от сделанного ранее заявления. Связь с кем-либо из членов тура — плохая затея, которая может повлиять на всех. А это значит, что данный вопрос всегда будет моим делом.

Всё верно. И я говорю как полный ублюдок. Но к черту.

— Ты снова говоришь, подобно герцогу. — Софи выпрямляется и убирает волосы с лица. — А это значит, что ты чувствуешь себя виноватым.

— Уже так хорошо меня изучила, Болтушка?

— Да, — она собирается пройти мимо меня, но останавливается. — Ты никого не обманешь. И я подожду, пока ты захочешь признать, что ревнуешь.

На этом она уходит, виляя бедрами. Я рад данному виду, несмотря на то, что мысленно даю себе пинок.

— Долго ждать придется, — бросаю я вдогонку.

Софи показывает мне средний палец и спотыкается.

Черт, мне нравится эта девушка. Слишком сильно.

Софи

Мужчины могут идти на хрен! Особенно сексуальные, командующие, ревнующие мужчины в костюмах, от которых у вас перехватывает дыхание. А он был ревнующим. Габриэль может всё отрицать, если ему так угодно, но случившаяся истерика не имела никакого отношения к его «мальчикам»,