Я сажусь на кровать. Это кажется таким греховным, запретным. Не могу сдержать улыбки от мысли, что он станет хмуриться, глядя на то, как я вторглась в его личное пространство. Провожу ладонью по одеялу, приглаживая складки. Такое мягкое и прохладное под моей ладонью. И вдруг вот так просто я беру и ложусь на кровать, позволяя его подушкам поддерживать мою голову. Потому что сейчас все кажется таким тяжелым: тело, мои конечности, веки.

Его кровать пахнет свежим постельным бельем. Такая мягкая. Дождь барабанит по крыше, убаюкивая. Мои глаза закрываются. Делаю глубокий вдох и пытаюсь открыть веки. Но мне так удобно. Здесь все так неподвижно и спокойно. И Габриэль где-то дальше по коридору. Что бы он ни думал обо мне, парень сделает так, что я буду в безопасности; он присмотрит за мной. На него можно положиться.

Мои ноги распрямляются, вытягиваясь на кровати. Вздыхая, я замираю. Просто отдохну, пока он не придет.

Глава 7

Габриэль

Сколько раз можно задать себе вопрос о том, что же ты делаешь, прежде чем этот вопрос покажется бессмысленным? Такой упрямый ублюдок, как я, сдался только после сотого раза. К черту. Я хочу, чтобы Софи была здесь. Отрицать это глупо. Как только она согласилась прийти, тяжесть, что почти постоянно давит мне на грудь, вдруг ослабла. Еще легче стало, когда я увидел ее на туманной улице возле отеля. Ее светлые волосы, вьющиеся от влажности, веселые звуки голоса и непоколебимая честность подействовали будто бальзам на душу.

Груз почти полностью спал с моих плеч, когда я навалился на девушку верхом и прижал член между ее ног. От шока ее губы приоткрылись, а нежно-карие глаза округлились. Я имел в виду именно то, что сказал, заявляя, будто дело не в сексе. Было бы крайне глупо связаться с этой женщиной. Но в том, чтобы шокировать Софи Дарлинг, есть какое-то извращенное удовольствие.

Мне почему-то все время хотелось это делать.

Ради бога, я же готовлю чай. Для сумасшедшей болтушки, с которой познакомился в самолете. Если до сих пор я не свалился с обрыва, то, конечно же, уже стою на его краю.

Закончив с приготовлением подноса с чаем, я несу его в свою спальню. Стоило позвать Софи и выпить чай в относительно формальной обстановке моей гостиной. Но не стану себе лгать, мне хочется, чтобы она оставалась в моей спальне, чтобы ее запах задержался там и после ухода девушки. И, быть может, мне удастся с легкостью дышать еще немного дольше.

Где-то над Атлантическим океаном, на высоте в тридцать пять тысяч футов, она обняла меня, и мой разум решил прировнять ее запах, звук голоса, ощущение ее кожи к чувству комфорта.

Не представляю, как отказаться от этого, и пока что даже не готов пытаться. Так что мы будем пить чай в гостиной зоне моей спальни. А затем я отведу ее обратно в гостиницу, хочу того или нет.

Чайные чашки слегка звенят, когда я проскальзываю в комнату. Здесь слишком тихо. Входя в комнату, я ожидал услышать болтовню Софи. Но причина данной тишины тут же становится очевидна: она спит в моей постели, светлые волосы разметались по моей подушке. Пресловутая Златовласка удобно устроилась в незнакомом логове.

Я опускаю поднос и подхожу к ней. Девушка спит подобно ребенку, небрежно растянувшись и вполне обосновавшись. К ее груди и животу прижата одна из подушек, от чего попка девушки слегка торчит вверх, а ноги разведены.

— Софи, — шепчу я нерешительно. Мне не очень хочется ее будить. Это кажется жестоким, учитывая круги под ее глазами.

Она не движется. Даже не шелохнется.

Я осторожно сажусь рядом на кровать. Во сне выражение её лица несколько озадаченное, и я гадаю, что же ей снится. На что похожи сны этой женщины? Я представляю какие-то чудные места с розовыми деревьями, хорьками и странными трубачами и едва сдерживаю улыбку.

На улице дождь продолжает стучать по окнам. Тихие звуки сна Софи наполняют пустоту комнаты. Она дышит ртом, и каждый выдох приподнимает прядку волос на ее губе.

Кончиком пальца я убираю локон и делаю еще одну слабую попытку разбудить Софи.

— Болтушка?

Приглушенное ворчание служит мне ответом, а ее колено приподнимается так, словно ей холодно. Смиренно вздыхая, я вытягиваю одеяло из-под ее ног и укрываю девушку. Она тут же зарывается поглубже, и черты ее лица разглаживаются.

Беру чашку, остаюсь сидеть рядом с Софи и пью чай. Она достаточно близко ко мне, чтобы жар ее тела согревал мою кожу, а исходящий от нее запах мыла щекотал мои ноздри. Однако девушка не пахнет так, как я. Почему-то на ней этот запах кажется совершенно иным, свойственным ей.

Она снова ерзает, а ее бедро прижимается к моей спине. Через одеяло контакт наших тел кажется теплым и основательным.

Сонливость накатывает на меня, ложится на плечи, подобно тяжелой руке. Я так чертовски устал в данный момент, все тело болит. Но я сижу здесь с Софи, и знакомое чувство сопротивления сну начинает улетучиваться. Я едва могу поднести чашку ко рту.