— Еще нет. — Он взял мою ладонь, поднес к губам, прижался к моим похолодевшим пальцам и глядя мне в глаза, прошептал: — Но уже очень скоро…

— Не заставляйте меня делать вам больно, — практически попросила я.

Давернетти усмехнулся и вдруг произнес:

— Если она начнет рожать…

Он мог не продолжать, я все поняла сразу. Вырвала ладонь у полицейского и развернулась к окну — герцогиня шла с трудом, и я не удивилась бы, узнав, что у нее схватки. И ничего не имею против процесса деторождения — но если она родит, это продлит императорский визит недели на две!

— Лжеледи Энсан столько не продержится, да? — нервно вопросила я.

— Нервы нам потреплет точно, — прошипел лорд Давернетти. — Я прижал ее как мог, девчонка тоже дочь Карио, на год младше, и от младшей сестры его третьей жены, так что генетически не придерешься.

Резко повернувшись к старшему следователю, я прошептала:

— Накануне я получила письмо, в нем значилось следующее: «Я знаю, что вы сделали для моей сестры. Я благодарна, правда. Уезжайте, этот город очень скоро захлебнется в крови».

Давернетти побледнел.

Я же добавила:

— Эта девушка, вероятнее всего, Ржавый дракон, если она тоже дочь лорда Карио, то… делайте выводы.

И я не знаю, какие выводы сделал лорд Давернетти, но все, о чем сейчас могла думать, — затонувший императорский пароход. Император, до последнего пытающийся спасти жену, и погибшие мать и ее нерожденный ребенок.

— Где вы нашли эту девушку? — спросила, глядя на то, как подходит к лестнице, ведущей во дворец, император, как склоняется, приветствуя повелителя, лорд Арнел, как с трудом ковыляет несчастная вот-вот явно будущая мать.

— Тайный ход, который вы обнаружили с Арнелом, мы прочесали весь. Было схвачено более ста заговорщиков, а в одном из работных домов и вот эта копия леди Энсан. Еще вопросы?

— Ага, один: вы идиот? — не сдержалась я.

Судя по взгляду, коим наградил меня Давернетти, если он и был идиотом, то крайне злобным и взбешенным.

Укоризненно покачав головой, я сделала шаг к нему ближе и ожесточенно прошептала:

— Вероятнее всего, это девушка, прошедшая все круги ада: от детства, проведенного в работном доме, до юности в борделе. Скажите, вы правда уверены, что все ваши угрозы могут подействовать на ту, кому эта жизнь осточертела едва ли не сразу после рождения?

— Она не… — начал было лорд Давернетти.

— Не «что»? — перебила его. — Я вам процитировала записку, полученную мной явно от нее. Вы правда считаете, что полудракон, намеревающийся «утопить город в крови», каким-то образом испугается ваших угроз?!

Старший следователь застыл, напряженно глядя то на меня, то на поднимающуюся по ступенькам процессию, которую возглавляли Арнел и император. Позади них шли леди Энсан, старательно не глядящая на фактически отца, и герцогиня Карио, которую сам герцог явно с удовольствием бросил бы, чтобы поближе пообщаться с «дочерью».

— Есть одна маленькая деталь, — наконец выговорил Давернетти, — Ривель влюблена в Арнела. Так что вы правы, мои угрозы ее едва ли остановят, но она пойдет на все, чтобы остаться с ним.

И мне вдруг почему-то очень тяжело стало от этого. Не знаю почему, но безумно тяжело и как-то даже тошно. Захотелось уйти, просто уйти и…

— Анабель! — раздался рычащий возглас на всю галерею.

Я обернулась и искренне улыбнулась генералу ОрКолину. Тот, в несколько прыжков преодолев разделяющее нас пространство, настиг, сгреб в радостные объятия, сжал до хруста в костях, поднял, держа на вытянутых руках, и, полюбовавшись, вынес вердикт:

— Этот старый пират тебя совсем не кормит.

— Вы знали, что мистер Оннер пират? — возмутилась я, едва меня осторожно поставили на пол.

— Естественно знал, от него за версту несет соленой водой и вонючими канатами, — хмыкнул ОрКолин. И, хлопнув меня по плечу, с тревогой спросил: — Ну как ты, девочка?

Я улыбнулась этому огромному оборотню, с трудом сдержав порыв его обнять, и бодро соврала:

— Все хорошо.

— Врешь, — безапелляционно разоблачил меня оборотень, — и у тебя кровь.

Удивленно моргнула.

— Угу, там, — оборотни интимных вещей никогда не стеснялись, так что мне недвусмысленно указали, где именно. — Не слишком хорошо разбираюсь в драконах, не уверен, что они занюхают, но на всякий случай дай, думаю, предупрежу.

Я стояла, чувствуя, как щеки опалило стыдом, и вообще даже не знала, как теперь смотреть на стоящего рядом Давернетти.

— Наши… могут почувствовать… некоторые, — выговорил полицейский. — Дорогая, я оставлю тебя на мгновение.

ОрКолин сопроводил его уход внимательным взглядом. Очень внимательным. Затем по-звериному резко повернулся ко мне и прорычал: