— Герцог Карио, я вижу, вы несколько подзабыли о том, где находитесь, — четко проговаривая каждый звук, произнес лорд Арнел. — Досадная ошибка. И непростительная. Трансформирующая магия запрещена на территории Вестернадана. Это жесткий и нерушимый запрет, установленный нашими предками и карающийся как минимум изгнанием за попытку применения. Вы использовали запрещенное заклинание трижды, в последовательно усиливающихся модификациях. По законам Города Драконов наказание за подобное — смертная казнь.

Я, сползшая на пол и наблюдающая за всем происходящим уже только через перила, потрясенно посмотрела на Арнела. Трансформирующая магия запрещена на Железной Горе?! Но об этом нигде ни слова!

И как оказалось, герцог Карио также об этом знал:

— Эта девушка — не моя дочь, — ледяным тоном произнес он. — Я применил трансформирующую магию в попытке удостовериться в том, что мне подсказывает отцовское сердце. Применение трансформирующей магии по отношению к родственникам, заподозренным в подмене, законно.

Это была хорошая попытка. Полагаю, она бы даже привела к успеху… в любом другом месте, кроме Города Драконов. И с любой другой расой, кроме драконов.

— Трансформирующие заклинания в Вестернадане запрещены законом. Какими бы ни были ваши мотивы, вы совершили правонарушение, прибегнув к магии на территории моего дома, моего города, моей горы!

От каждого слова лорда Арнела наводящий ужас и славящийся своей жестокостью герцог Карио содрогался, как от удара. Это было что-то невероятное, сложно объяснимое, оно не являлось очевидным, но ощущалось на уровне эмоций, интуиции, глубинных страхов — правящий этим городом дракон бил наотмашь уверенностью, могуществом, несокрушимостью и неявным, но столь очевидным преимуществом в силе.

И то, что внешне было прикрыто законностью, юрисдикцией и даже ледяной любезностью, на деле воспринималось именно тем, чем и являлось — один дракон бескомпромиссно ставил на место другого дракона.

— Что касается вашей дочери, — продолжил психологическое избиение оппонента лорд Арнел, — разве трансформирующая магия способна подтвердить или же опровергнуть родство?

Герцог Карио застыл на одно мгновение, затем на его пальце одно из колец трансформировалось в коготь, он схватил поднявшуюся с пола девушку, полоснул по ее руке, и вверх взметнулась капля крови. Капля, разделившаяся на две картины: первая — коршун с раскрытым клювом, символ дома Карио, и вторая — нежная полураспустившаяся роза, обвитая виноградной лозой, — символ дома Энсан.

Доказательства были неоспоримы.

На потрясенный взгляд герцога лорд Арнел ответил холодно-издевательской улыбкой и добил приговором:

— Вы изгоняетесь из Вестернадана навечно, герцог Карио. Любая попытка проникнуть на территорию Города Драконов обернется для вас казнью. И я приведу ее в исполнение лично.

Темные глаза Арнела сверкнули серебром, в воздухе перед ним сформировалась огненная печать в виде атакующего дракона, и Карио не сумел противостоять клейму — оно прожгло его одежду, заставив мужчину зашипеть от ярости и оставив на плече четкий, горящий огнем символ.

— Лорд Арнел! — воскликнул император.

Но Вестернадан был независимой территорией, и власть здесь принадлежала вовсе не императору.

— Вы должны покинуть территорию Города Драконов немедленно! — ледяным тоном приказал лорд Арнел.

Герцог Карио попытался было обратиться к императору, но Арнел добил насмешливым:

— Закон здесь — я.

И это уже было практически предупреждением для любого, кто попытался бы выступить сейчас на стороне преступника.

— Что ж, — император сел обратно на диван, — Город Драконов — независимая территория, а свидетелями правонарушения явились мы все.

Коршун Карио посмотрел на брата так, что даже у незримой меня появилось безумное желание призвать заклинание защиты, но герцог позволил себе лишь взгляд.

А затем, гордо развернувшись, он покинул зал, сбежал в ночь и метель, вскочил на своего коня и покинул поместье Арнелов. Над ним, рея как знамя и сверкая словно «Illiumena», горело клеймо изгнанника. Оно исчезнет, едва Карио покинет территорию Железной Горы… возможно. А возможно, и нет, и, глядя на нехороший прищур глаз лорда Арнела, я все больше утверждалась в том, что клеймо не исчезнет.

Между тем заиграла музыка, императрица, захлопав, призвала всех продолжать празднество, император сидел, мрачно глядя на бокал игристого вина в своей руке, и, кажется, осознавал, что только что получил вместо союзника врага. Но проблема была в том, что от самого императора произошедшее не зависело, Город Драконов действительно имел статус суверенного, и власть Вильгельма здесь была номинальна.

И все же, все же… императору было о чем подумать. К примеру, о том, что его единокровный брат, как оказалось, вовсе не человек. И да, за все произошедшее императору пришлось принести извинения.