Филипп Викторович полистал расшифровки сессий и постучал пальцем по какому-то ему одному видимому месту.

— Откуда возникло слово «Костик»?

— Я так написала? — вопрос вырвался сам.

— Именно.

— Контрперенос?

— Вполне вероятно, — кивнул Филипп Викторович, листая расшифровки. — Меня смущает скудная информация по семье.

— К сожалению, не было предварительного собеседования. Родители буквально впихнули мне ребенка. Как будто надеялись, что я его быстренько поправлю, и все будет хорошо. В итоге пришлось уже потом дособирать данные, и я могла что-то не записать. Работать пришлось сходу.

Филипп Викторович неодобрительно покачал головой.

— Родители заинтересованы в прогрессе?

— Пока не могу сказать точно. Возможно, сложившаяся ситуация — это главное, что сохраняет семью в целости. Необходимость сплотиться вокруг проблемного ребенка.

— Как всегда, — кивнул супервизор. — Система и хочет меняться, и не хочет. А что за травмирующее событие привело к расстройству?

— Я предполагаю, что брокколи.

— Боже, опять брокколи. Почему этот жуткий овощ не запретить законодательно?

Даша не сразу поняла, что Филипп Викторович пошутил.

— Я, конечно, имею ввиду интерпретацию резкой смены питания, — пояснила девушка. — Для Марины, мамы Кости, любой специалист — авторитет.

— Да, я обратил внимание, — Филипп Викторович снова ткнул пальцем в распечатку и прочел: — «Саша, не перебивай доктора!».

— Да, именно. Костя раньше много болел, и, по словам мамы, ей порекомендовали исключить из рациона ребенка, а лучше всей семьи, некоторые продукты и добавить как можно больше овощей.

— Что было воспринято как насилие. На фоне всего остального насилия. Плюс, наверняка на этой же почве произошел конфликт родителей.

— Да.

— Хорошо, это говорит скорее в пользу диссоциативного расстройства, чем шизофрении.

Даша явно почувствовала, что это был просто реверанс в ее сторону. Мол, не такой уж она безнадежный специалист. Филипп Викторович вдруг оторвался от бумаг и посмотрел на нее:

— Я не вижу главного. Ярко выраженной второй личности. Костя ведет себя стабильно и довольно последовательно. У него наблюдаются устойчивые бредовые идеи, которые можно назвать культурно неадекватными. Что напрямую отсылает нас к шизофрении по МКБ. Плюс кататоническое поведение.

— Ну, вторая личность может спать довольно долго, вы же знаете.

— Конечно, но это не значит, что мы можем исключить шизофрению. Да и в его возрасте…

— Послушайте, если я не заметила вторую личность… — перебила Даша, но супервизор ее прервал:

— Почему вы его защищаете?

Девушка осеклась. Неуверенно повела рукой, будто это должно было что-то объяснить.

— Я его не защищаю, просто…

— Дарья, это не ваш ребенок, он нуждается не в защите, а в работе грамотного специалиста. Обратите, кстати, внимание, что тип семейной атмосферы характерен для развития шизоидного типа личности.

— Да, конечно.

Филипп Викторович внимательно смотрел на Дашу. Она смотрела в потолок, опасаясь, что подступившие слезы все-таки потекут.

— Как ваш супервизор, я настоятельно рекомендую проработать это с вашим психотерапевтом. Мы не будем сейчас заострять внимание на произошедшем.

Даша молча кивнула. Филипп Викторович задумался, потом продолжил.

— Вернемся к радиостанции. Вам показалось, что ему ответили, так? — Даша снова кивнула. — Ему наверняка тоже. Это конкордантный контрперенос. Понимаете, что это может значить?

— Возможно, у него слуховые галлюцинации. Но это не точно.

Филипп Викторович посмотрел на Дашу, пытаясь понять, не шутит ли она.

— Я, честно говоря, не могу понять, что это за Бог-Император? Вскользь упоминается религиозная мать Александра… Это какая-нибудь умершая бабушка, прабабушка, которой условно поклоняются?

— В семье, конечно, очень сильная женская линия, я бы даже сказала, что она подавляет все мужское, но в данном случае речь о персонаже книг и компьютерных игр.

— И что это за персонаж?

— Повелитель людей, правящий миром с помощью бесчисленных армий. Ему приносят жертвы, он пьет кровь, поедает плоть и вечно находится между жизнью и смертью. Не жив, но и не мертв.

— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул Филипп Викторович. — Каждому времени свои герои.

Какое-то время супервизор вчитывался в расшифровки. Даша уже чувствовала себя лучше, хотя раздражение не пропало.

— У него деперсонализация? — покачал головой Филипп Викторович.