Марина и Саша закатили глаза, но на большую демонстрацию своего недовольства не решились. Сато открыл было рот, собираясь ответить, но, вдруг переосмыслил ситуацию и пожал плечами.

— Ну так не бывает! — возмутилась тетя Оля. — Кого-то все равно больше.

— Отстань от него! — фыркнула Марина. — Костя, ты поел? Может, к себе в комнату пойдешь?

— Да что ты его прогоняешь? — возмутилась бабушка. — Я к нему приехала, а не к вам, дай с внуком пообщаться. Ну, Костик, поедешь летом к бабуле? Помнишь, как у меня там здорово? Пруд какой, качели?

Сато отрицательно помотал головой. Ему все больше нравилась идея отвечать молча. Так происходящее не казалось невыносимым.

— Ну как? Не помнишь, что ли, как ты в пруду купаться боялся, потому что на рыбку наступить не хотел?

Гости заулыбались.

— Не помню, — сказал Сато.

— А как сикал в малину, чтобы она большая выросла? — не сдавалась бабушка. — Вот такая вымахала!

— Нет, — повторил Сато, чувствуя, как каменеют шея и плечи.

— А как голый…

Марина наклонилась к Инне Андреевне и что-то зашептала на ухо. Та посмотрела на нее недоверчиво.

— Куда водите?! — не сдержала она ужаса.

Марина с новой силой стала шептать.

— Господи! Да какой психолог?! Да вы чего?! — возмущалась Инна Андреевна. — Он же не псих какой!

— Мама! — буквально рыкнула Марина.

Гости неуверенно переглядывались, не зная, куда себя деть. Сато спокойно слез со стула и пошел в свою комнату. Очевидно, момент он выбрал удачно: все присутствующие были настолько смущены происходящим, что почти не заметили его исчезновения.

Бабушка что-то хотела сказать, но промолчала. Марина почти зашипела на нее. Саша вышел из-за стола и пошел за сыном.

Когда он вошел в комнату, Костя лежал на кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.

— Ты как? — поинтересовался Саша, почему-то чувствуя себя как-то неуверенно. Будто зашел в камеру к уголовнику.

Сато чуть повернул голову и удивленно посмотрел на него.

— Нормально.

— Слушай, ну, бабушка… Ну, в общем, это бабушка, что тут еще скажешь. Меня она тоже бесит.

— А зачем ты ее пускаешь в свой дом?

Саша развел руками, не зная, с чего начать. Он подавил желание сказать что-нибудь вроде «вырастешь — поймешь» и ответил, как смог:

— Это не только мой дом, но и мамин. А она любит бабушку. Да и не могу же я запретить Инне Андреевне приезжать к дочке, к внукам.

— А если бы мог? — Костя молниеносно уловил самое слабое место в его аргументации.

— Ну… Может, и запретил бы. Но надеюсь, что нет. Наверное, я был бы жутким человеком, если бы так сделал.

Костя ничего не ответил.

— Кстати, а ты почему не сказал ей, кого любишь больше? — поинтересовался Саша.

— Не знаю, — соврал Сато и сделал это неожиданно легко для себя самого.

— Это уже не смешно, конечно, — Саша устало потер лицо руками. — Но не сказал бы, что страшно.

— Не смешно? — повернулась к нему Марина. — А тебе весело было, что ли?! У тебя сын с ума сошел!

— Нет, ну правда, была пара смешных моментов.

— Подождите, — Даша успокоила вечно готовых к взаимным упрекам супругов. — Пока мы не знаем, что именно произошло с Костей. Возможно, это просто посттравматическое расстройство, которое может быстро пройти. Детская психика очень подвижна и способна к самовосстановлению. Не стоит так радикально клеймить его.

— Просто… — Марина махнула рукой. — А если бы вспыхнул пожар?!

— Сгорели бы, — пожав плечами, невесело пошутил Саша.

— Ты вообще себя слышишь?! — казалось, Марина сейчас ударит мужа.

Даша не понимала — Александр действительно чрезмерно спокойно воспринимает произошедшее или это форма защиты?

— Вы могли бы подробно описать произошедшее? Максимально детально, — попросила она.

— Я проснулась от того, что закричала Лиза, — нетерпеливо стала объяснять Марина. — Растолкала Сашу и побежала в комнату к детям.

— Вообще ты еще причитала, что он ее убил, — вставил реплику Саша.

— Я просто еще не проснулась! Я не понимала, что происходит!

Даша уловила в ее голосе стыд и злость. Марина оправдывалась, к чему явно не привыкла.

— Обратите внимание, вы злитесь и одновременно чувствуете вину за произошедшее. Зафиксируйте этот момент. Поджог, если это был поджог, мог быть формой проективной идентификации. Сейчас поясню, что это. Когда ребенок… — Даша задумалась на секунду. — Не только ребенок, на самом деле, так и взрослые делают. Так вот, когда человек не может справиться со стыдом, виной или другим чувством, когда психика просто не способна их переработать — он погружает окружающих в эти чувства. Это помогает ему пережить то, что с ним происходит. Поджог — снова отмечу, если это был поджог — мог быть именно таким случаем.