— Возможно. В любом случае он стыдится своего тела.

— Что тоже плюс к версии о шизофрении. Да где же я это видел? — супервизор быстро пробегал глазами по строкам. — Вот! Он сказал, что ему необходимо интегрироваться в общество. Возможно, это интеллектуализация, весьма свойственная шизоидному типу личности. Но даже если это не так, выглядит как вечный поиск баланса между желанием быть одному и поиском признания в социуме. Понимаете?

— Да, в ту же копилку, — признала Даша.

— Помимо этого обратите внимание на его обостренное чувство правды. Искренность восприятии происходящего — еще один плюс.

Даша молча кивнула, не желая говорить вслух то, чего от нее добивался супервизор.

— Опять-таки, исключительная прямолинейность в общении с сестрой, — продолжал набрасывать аргументы Филипп Викторович. — Ну что же, теперь давайте поговорим о вашей работе, — Филипп Викторович снял очки и откинулся в кресле. — Стоит признать, что вы необъективны. Вы становитесь на сторону ребенка и пытаетесь его защитить. Нет, не спорьте. Мы оба были в этом кабинете десять минут назад, когда вы едва не расплакались. Да, есть некоторые признаки диссоциативного расстройства, но некоторые — это не все. Этого недостаточно для постановки диагноза, а вот признаки шизофрении — это важно. Костю должен обследовать психиатр.

— Диагноз шизофрения можно поставить половине всех людей на земле! — всплеснула руками Даша.

— Что это было? — удивленно приподнял брови Филипп Викторович.

— Злость!

— И почему вы злитесь?

— Вы все прекрасно понимаете! — отмахнулась девушка. — Если психиатр поставит шизофрению, то лечение будет медикаментозным. Но если окажется, что диагноз ошибочен, это трагедия. Если дело все-таки в диссоциативном расстройстве, вызванным травмой насилия, то лекарства тоже будут восприняты как насилие! Мальчик перестанет доверять даже мне. Его будут лечить таблетками, только усиливая расстройство.

— Дарья. А обратную ситуацию вы не рассматривали? Вы будете лечить расстройство, а у него шизофрения. Неужели вы до сих пор не видите, насколько вы эмоционально вовлечены? Это просто… непрофессионально! Вы не зеленая первокурсница, в конце-то концов!

Даша снова уставилась в потолок и нехотя кивнула. Действительно стоило признать, что она сама не заметила, как втянулась в историю Сато.

— Вы заигрались, Дарья, — немного снисходительным тоном заметил Филипп Викторович. — Иногда такое случается.

— Да, наверное.

— Хотите, я по расшифровке покажу, где именно вы начали защищать Костю?

— Нет, я уже понимаю.

— Ну и отлично! Что же, а теперь мы можем вернуться к вопросу о недетской речи мальчика. Вот сейчас, когда вы видите, насколько были необъективны, скажите мне, могу ли я полагаться на ваше мнение? Или же вам показалось, что мальчик особенный, а дальше вы додумали сами?

Даша некоторое время прислушивалась к свои ощущениям, потом ответила:

— Что-то я могла воспринять неадекватно. Но не настолько. Хотя сейчас я вспоминаю буквально хрестоматийные случаи шизофрении с ранним развитием речи.

— Именно, — Филипп Викторович даже палец к небу поднял. — А еще вы забыли спросить у родителей, кто научил ребенка читать.

Даша молча кивнула, понимая, к чему клонит супервизор.

— А как быть с юмором? Мало того, что это в принципе очень зрелая защита, так еще и шутка о латентном гомосексуализме…

— Не знаю, — пожал плечами супервизор. — Из того материала, что вы мне предоставили, я выжал все, что можно. Все остальное будет домыслами. Обратите внимание и на сами расшифровки. Тут масса пробелов. Вы действуете избирательно, замечая то, что укладывается в вашу теорию. Понимаю, что не сознательно, но тем не менее.

Даша тяжело вздохнула.

— Значит, нужна диагностика у психиатра, чтобы исключить либо подтвердить признаки шизофрении. Я знаю хорошего специ…

— Нет-нет, — перебил супервизор. — Вы же понимаете, что я не могу допустить, чтобы это был ваш специалист? Будем честны, на данный момент вы несколько… дискредитированы. Я же знаю, что у вас есть возможность повлиять на решение знакомого вам человека. Я вовсе не утверждаю, что вы так поступите, я не хочу оскорбить вас какими-то подозрениями, но как ваш супервизор я должен исключить саму возможность такого развития событий. Я дам вам направление к человеку, в объективности которого не сомневаюсь.

Даша снова кивнула, желая поскорее уйти из кабинета.

— Спасибо.

— Дарья… — вздохнул Филипп Викторович. — Я знаю вас очень, очень давно. Вы прекрасный специалист, не сомневайтесь. Такое иногда случается. Но! Помните, что главное — это пациент, а не наша с вами профессиональная гордость.

Сато медленно присел на одной ноге, попытался так же медленно встать, но увы, сил не хватило. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стул.