— Что ты…

— Помолчи, котенок. — Мужчина шлепнул Викторию по попке, и острая боль пронзила клитор, вызвав требовательную пульсацию. Девушка застонала. — Я тут подумал, что немного боли доставит тебе удовольствие, кариада.

Одна рука Калума лежала на нижней части ее спины, второй он шлепал ее по ягодицам. Ладонь мужчины была твердой, шлепки болезненными.

И всё же, каким-то непостижимым образом, жжение от его ударов заставляло ее киску сжиматься от темной потребности. Пугающее чувство. Тяжело дыша, Виктория извивалась и пыталась лягаться.

— Никаких пинков.

Она получила очень сильный шлепок, который действительно причинил ей боль и показал, как сильно сдерживается Калум. Девушка застонала от боли и непонятного удовольствия.

Рука мужчины скользнула между ее ног.

— Ах, ты очень мокрая. Это то, что мы с Алеком будем с удовольствием исследовать с тобой в будущем. Но сейчас… — она услышала, как расстегнулась молния, а затем он вошел в нее так сильно и быстро, что дыхание Вик со стоном вырвалось наружу, а каждый нерв глубоко внутри присоединился к пульсирующему хору желания. Когда ее ноги дернулись, Калум прижался бедрами к ее бедрам.

Мужчина склонился над девушкой, прижавшись своей твердой грудью к ее спине. Его пах терся о ее пылающие ягодицы, это чувство смущало, причиняло боль и при этом всё глубже затягивало Викторию в растущее желание.

— Калум… пожалуйста…

— Давай, котенок. — Прошептал он ей на ухо. — Ты не можешь всё контролировать, особенно это.

Мужчина укусил ее сзади за шею, еще сильнее наполняя ее лоно. Ударные волны удовольствия пробежали по ее позвоночнику. Склонившаяся над диваном, Виктория была беспомощна и могла только стонать, пока Калум устанавливал жесткий, быстрый ритм. Его рука скользнула под нее, чтобы помассировать грудь, потянуть за соски. Когда он входил в нее, его член был таким толстым, что, казалось, растягивал ее всё больше с каждым толчком.

Вик сжала руками диванные подушки, когда ощущения усилились, и мужчина слегка выпрямился. Его пальцы погрузились в ее влагу, заставляя девушку извиваться. Это было так хорошо, даже слишком. Но затем его рука скользнула между ее ягодиц, и один палец надавил на анус.

— Эй! Нет! — Она попыталась пошевелиться, отстраниться.

Калум крепко сжал ее бедро.

— Виктория, Алек и я хотели бы насладиться тобой и так тоже.

Но… но… но… Это совсем не входило в разряд ее желаний. Она думала об этом… может быть… в будущем. Определенно, не сейчас.

Сейчас.

Его палец обвел сжатое колечко мышц, вызывая странные ощущения, а затем безжалостно толкнулся внутрь. Черт возьми. Дрожь пробежала по ее телу, каждый нерв пробудился. Жесткость, с которой этот мужчина удерживал ее, не позволяя вырваться, казалось, заставляла кости Виктории плавиться.

— Осторожно, кошечка. Пусть твое тело привыкнет к этому ощущению. После, если тебе действительно не понравится, мы это обсудим.

Ее анус пульсировал от вторжения, а она чувствовала себя… странно. Она не просто сама засунула палец себе в задницу, но позволила ему это сделать. Хотела ли она, чтобы он двигался там?

Калум слегка потер ее ягодицы и начал двигаться. Его член вошел глубже в ее киску, когда его палец вышел из ануса. Мужчина снова вошел в ее киску, раз, другой, но отступал как раз в тот момент, когда его палец погружался обратно.

Позвоночник сжало, словно электрическими тисками, ощущения слились воедино, образуя огромную плотину в реке удовольствия, которая становилась всё глубже и глубже. Ее лоно и задница сжались вокруг него… а затем плотина рухнула под давлением, разливая наслаждение по всему телу.

Виктория закричала, когда спазмы удовольствия встретились с твердыми толчками в ее киске и анусе, возвращая рикошетом разрушительное наслаждение. Девушка крепче вцепилась в диван и зарылась лицом в подушки.

Дорогой, Боже.

Прежде чем ударные волны оргазма стихли, Калум убрал руку с ее задницы и склонился над девушкой, погружаясь еще глубже. Его руки сжали ее бедра, приподнимая попку Виктории, когда он вонзался в нее. Рокот его голоса стал глубже, грубее, когда она почувствовала, как он дернулся, освобождаясь.

Мужчина обнял девушку крепкими… успокаивающими… объятиями, заставляя ее дрожать. Он взял ее, сделал то, что хотел… и она позволила ему. Вик попыталась отдышаться, пошевелиться, — спастись бегством, — но Калум предостерегающе зарычал ей в ухо.

Дрожь пробежала вниз по ее позвоночнику.

И всё же его руки оставались нежными, а губы мягкими, когда он поцеловал ее в щеку. — Кошечка, неужели ты не можешь довериться мне, что я не причиню тебе боль, которая тебе не понравится?

Вик прикусила губу от странного желания заплакать и сумела лишь кивнуть. Он не причинил ей вреда. Определенно выталкивал ее за пределы зоны комфорта, и все же, все, что он делал, заводило ее еще больше.