Я стою перед окном, отчаянно пытаясь увидеть, что снаружи. Но вижу только нечёткие силуэты, которые могут быть либо деревьями, либо зданиями. Я неуверенно стучу в окно. Потом жду. Напрягаю слух, силясь что-нибудь услышать, но не слышу ни звука.

Я снова стучу в окно, на этот раз сильнее. Останавливаюсь и жду. Слышит ли кто-нибудь меня? Есть ли там кто-нибудь?

Я прислушиваюсь.

Ничего.

Только бесконечная, давящая тишина.

Я ударяю ладонью по стеклу. Сильно и громко. Бью изо всех сил. Затем я начинаю стучать кулаками. Я пытаюсь хоть что-то разглядеть сквозь грязные пятна. Я молюсь увидеть движение, указывающее, что меня кто-кто слышит. Что там кто-то есть и он сможет спасти меня.

Я продолжаю стучать и шлёпать руками по стеклу.

Кто-нибудь!

Кто угодно!

Помогите!

Я стучу в окно, пока кожа на руках не начинает трескаться, а кости трещать.

«Никто не видит тебя, Нора, потому что никого не волнует увидят ли тебя».

Мне следует прекратить, но я не могу упустить шанс быть услышанной.

— Я здесь, — шепчу я, когда в итоге, опускаю руки в изнеможении и прижимаюсь лбом к стеклу. — Я здесь, — бормочу я, и горло у меня саднит, а живот сводит.

Я провожу пальцами по подоконнику, но даже не вздрагиваю, когда в кожу впиваются занозы. Я обследую трещины и края окна, пытаясь найти способ, как открыть его.

Ногтями отковыриваю краску. Знаю, что я в шаге от свободы, а то, что не могу выбраться — пытка для меня. Я вижу ее. Я чувствую свежий воздух. Но только. До него. Невозможно. Невозможно. Добраться.

— Пожалуйста, — стону я, и бешено ковыряю пальцами щели. — Пожалуйста! — причитаю я, отдирая краску и вздрагивая. Краска падает кусочками на грязный пол.

— Кто-нибудь, помогите мне! — плачу я, и почти с облегчением чувствую влажные слёзы на своих щеках. Их солёные дорожки частично смывают кровь и грязь. Они словно очищение.

Освобождение.

Единственное, что у меня есть.

Я позволяю себе плакать, и продолжаю смотреть в окно, отчаянно нуждаясь в воздухе. Неистово желая солнца.

— Пожалуйста!

Тишина. Пустота, наполненная тишиной.

— Пожалуйста, отпустите меня!

Мои пальцы касаются чего-то холодного и твёрдого в углу выступа. Я различаю блеск металла в туманном солнечном свете, и сердце в груди начинает неистовствовать.

Я пытаюсь подцепить это вещицу, хотя плохо понимаю что это. Поэтому сметаю ее с края и позволяю упасть на пол. У меня перехватывает дыхание. Слёзы высыхают.

Я опускаюсь на колени и зажимаю небольшой предмет в ладони. Затем подношу его к лицу так, чтобы можно было рассмотреть.

Непрерывные перекрученные линии, запечатлённые в серебре…

Солнце еще не окончательно село за горизонт, и я все вижу. Я прогуливаюсь по тротуару, и живот буквально сводит от нетерпения.

Я улыбаюсь.

Хихикаю.

Смеюсь и смеюсь.

Я откидываю волосы с лица и отказываюсь прятаться. Достаточно.

Я хочу показать ей себя. Всю себя.

Ночь — это начало…

Я провожу пальцами по тонкой серебряной полоске на большом пальце. Слишком широкое для других пальцев, потому что оно не принадлежит мне.

Провожу языком по зубам, как будто могу почувствовать выгравированные на хрупкой части украшения символы.

Оно моё.

Это кольцо намного прекраснее, чем моё бумажное кольцо. Оно отлично сидит на моей руке.

У меня есть почти всё…

Я надеваю кольцо на большой палец, где, я знаю, оно и должно быть.

Кольцо Рози.

Моё кольцо.

Как оно оказалось здесь, застряв в щели в окне?

Я поворачиваюсь к стеклу и прижимаю ладони к гладкой поверхности.

— Я здесь, — шепчу я в никуда.

Потому что никто меня не слышит.

ГЛАВА 6

Прошлое

Пять месяцев назад

Дома было тихо.

Солнце зашло несколько часов назад, и я должна была спать, но сон ускользал от меня.

В тишине был слышен только звук моего дыхания. Неровный. Болезненный. Вдох и выдох.

Иногда отправляясь спать, я надеялась, что завтрашний день окажется не таким уж плохим. Мечтала, что, возможно, проснусь утром, и окажусь другой двадцатилетней девушкой с проблемами присущими любой двадцатилетней девушке. Может быть, я стану «воевать» со своими волосами и хихикать по телефону с друзьями о мальчике, который мне нравится.