Печь пискнула, мигнув — тестовый прогон окончен, все параметры в порядке, идеально — можно работать. Что можно сварить со Шлемником? По рецептам — ничего, точнее нет ничего в открытом доступе. В родовых хранилищах, конечно, накоплено веками и не один трактат, а пара-тройка полок на почетном месте в стеллажах. Но мне рецепт был не нужен, как он не нужен любому мало-мальски соображающему алхимику или целителю, если он не прогуливал спецкурс, а я — не прогуливала. Шлемник — травка условно-нейтральная, хорошо сочетается с любыми пассивными компонентами. Можно, конечно, было пойти совсем простым путем — чайничек душистого чая, но… слишком просто идентифицировать, а вот тонизирующее, или мазь от фурункулов — кому придет в голову выискивать среди малоаппетитных ингредиентов новые составляющие.

Единственное, чего я не знала — это точная доза, и способы воздействия, чтобы эффект был наилучшим и быстрым. Нет, были дела о том, как дознавателей поили, распыляли убойную дозу раствора шлемника чарами, и даже добавляли в зелье для улучшения потенции, такой случай тоже был. Но мне нужен гарантированный вариант — без осечек.

— Раз, два, три, четыре, пять, — я считала бутылочки, отсчитывая пальцем. Ровно три флакона, ровно три подходящих эликсира, чтобы Шлемник можно было ввести в состав без особых побочных действий. — Блау вышла погулять…, — считалочка закончилась на «Восстановителе» по упрощенной рецептуре. Я пожала губы — снова восстанавливающее зелье, я тасовала флаконы и считала дважды, но выпадал все равно один и тот же эликсир. — Решено, варим восстановитель.

Зелье веселенького, почти изумрудного цвета наполняло фиал ровно до половины. Можно добавить тутовник — он перебьет специфический запах травы, или мяты.

Проекция песочных часов переворачивалась трижды в воздухе, прежде чем все ингредиенты были готовы, тщательно нарезаны и уложены по фарфоровым чашам в порядке закладок. В печи, полыхая сизо — зелеными сполохами, дрожал в мареве силы медный котел среднего размера. Черпак, мерный стаканчик, и даже ножи и те были медными.

Мне нравился этот момент — таинства, когда совершенно различные элементы сплавляются в единое целое, рождая что-то совершенно новое, с непредсказуемым результатом, как например сегодня — пару чахлых веточек Шлемника я сунула себе за ухо, в прическу, и вальсировала по лаборатории, представляя, что я на балу, и как сморщился бы Райдо, если бы я пригласила его.

Мне нужно было три фиала готового зелья с новым компонентом.

Один — в качестве аргумента аларийцам, второй … второй я приберегу для себя на самый крайний случай, если гости дома сбросят овечьи шкуры и покажут клыки. Если им скомандуют «взять» — имперские псы легко укусят руку того, кто сидел рядом за одним столом, иллюзий у меня не было. В Империи не было более облаченных властью и более бесправных служителей Запретного города, чем менталисты. Даже у евнухов в гареме, и у тех было больше прав и свобод, если рассудить. Всю жизнь под колпаком, всю жизнь на коротком поводке, всю жизнь охотиться и загонять дичь, когда скомандуют «Ату». И из системы нельзя выйти.

Менталистов было в чем-то жаль, но интересы рода превыше всего. Я взболтала предварительную фракцию на свету — экстракт вязко оседал на стенках фиала — передержала. Нужно добавить что-нибудь для балансу — пару капель.

Я напевала и готовила, работа спорилась. Как шутил наш Наставник в Академии, у Блау все условно-опасные и ядовитые зелья всегда получалось с первого раза и точно по рецепту. Родовая предрасположенность.

Последняя закладка вспыхнула сизым пламенем в жерле печи, и я с удовольствием размяла плечи. Стянула нарукавники, жесткий фартук, и тщательно очистила лабораторный стол, убрав все следы.

Фиал, с рубиново-красной жидкостью на донышке, одиноко стоял на краю стола и насмешливо подмигивал мне на свету — боишься, Блау?

Боюсь.

И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Пока ритуал не проведен, есть две вероятности — Нике жив и Нике мертв. После ритуала останется только одна.

Я крепко зажмурилась, опустив голову на стол — сделаю это позже. Вечером. Проведу ритуал перед сном. Мнимая отсрочка приговора успокаивала, и я радостно встряхнулась.

Пирамидку Ликасу я записала со второго раза, запоров первый — слишком много моментов, которые аларийцу видеть было не нужно. Запись начиналась с Храма, где нас ведут в нижний зал и заканчивалась фейеричным пинком под зад, когда серебристое пламя спеленало змея Немеса. Все остальное я планировала показать Ликасу лично. В лабиринте.

Старик сегодня был щедр на информацию и рассказал много.

Чтобы зайти в круг мне нужно было единственное — Ликас. Аллари действуют просто — запирают Хранителя, не мудрствуя лукаво. Просто. Быстро. Эффективно. Во всех случаях, кроме моего, потому что помимо несчастного мужика с косой, которого закрыли где-то там на изнанке, у меня есть — Ликас. Без Хранителя мне в круг не попасть — всё идеально, но… получается, что Хакан не сказал, что я в курсе про второго Хранителя? Или они просто не в состоянии запереть Ликаса?

Вообразить себе, что кто-то может ограничить Ликаса, я не могла — пасовала фантазия, скорее я могла представить обратное. Значит, про снятие немилости он выдумал персонально для меня, чтобы держать подальше от круга?

Я крутнула готовую пирамидку с записью на столе — надеюсь, этого хватит. Я не воспринимала проблему с менталистами серьезно — сегодня есть, завтра уехали в свою Столицу на десять зим, а аллари были всегда.

И будут, если договоримся.

***

Я ковырялась в кухонной плите, почти лежа на полу, к верху попой, кряхтя, заправив мешающие юбки ханьфу высоко за пояс.