Ещё время? Аю не такая большая шишка, чтобы информацию было добыть так сложно. Либо там есть что — то, что знать мне пока не полагалось. Либо это очередные аларийские игры. Аллари дали бы фору любому Высшему в искусстве создавать тени в ясный день.

Праздник — послезавтра, мне не хотелось бы идти в дом к Аю, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Леди Фелисити вызывала странное чувство, жаль, что я не подвизалась на стезе душевных болезней в свое время. Аю мне хотелось проверить … на сумасшествие. Именно так, после долгих раздумий я сформулировала для себя эмоции, которые возникали при общении с совершенно положительной на первый взгляд, старушкой Аю.

— Предположим, я поверила. Вам нужно время. И послушно не задам ни единого вопроса на эту тему, — протянула я тихо. Скребок на мгновение остановился, и Старик снова начал интенсивно чистить и так лоснящуюся темно-шоколадную шкуру второго дядиного райхарца. Я взяла второй скребок с полки и пристроилась с другого бока — водить щеткой по шелковистой шкуре — истинное удовольствие. — Это потому что я не попросила Ликаса?

Старик продолжал молча чистить райхарца. Седая макушка, как будто присыпанная солью с перцем мелькала туда-сюда.

— Ликас говорил — снять немилость, — я перестала скрести и гладила коня по сильной мощной шее — красавец. — Сняла, — добавила я между прочим.

Скребок с другого бока замер, и конь требовательно повернул морду, протестующе фыркнув — продолжать.

— Я сняла немилость, — повторила я отчетливо.

— Как? — наконец-то Старик подал голос.

— В Храме. Милостью Великого.

Алариец захохотал. Хрипло, каркающе, откидывая назад седую голову. Конь занервничал, переступая копытами — шум рядом райхарца нервировал.

— Забавно, правда? Милость одного Бога снимает немилость другого, — улыбнулась я в ответ.

— Мисси…, — почти простонал Старик, — Великий не снимает немилость уже зим пятьсот как…

— Снимает, — я пожала плечами. — Ваша информация устарела…

— Снимает… устарела…, — Старик снова захохотал, — … увидеть бы их морды… сняла немилость… а-ха-ха-ха… пошла и сняла немилость… просто пошла и сняла… я хочу видеть Совет, когда они это узнают…

— Они удивятся?

— Удивятся? Удивятся?! О, да…, — он никак не мог успокоиться. Я терпеливо ждала, успокоительно почесывая коня за ушком, прислонившись лбом к теплой шее. Мне ласково фыркали в ухо и ерошили мягкими бархатными губами волосы — он начал жевать косу — хочет вкусненького.

— Т-ш-ш-ш, мальчик, я принесу с кухни, — я поцеловала его в нос и аккуратно забрала у него закуску, вытащив кончик косы изо рта.

— Мисси, Ликас ещё не знает? — Старик с предвкушением потер руки.

— Не знает.

— Не знает! — Старик снова захохотал.

Наставнику я сказать ещё не успела, но сомневаюсь, что он будет смеяться так же.

— Мне тоже кажется это очень смешным, — я переложила скребок в другую руку и продолжила тщательно чистить райхарца. — Высокомерие аллари, которые считают, что только они способны снять последствия печати Немеса.

Смех Старика резко прервался.

— Аллари, которые считают всех ниже себя. Великого, который не одаривал милостью уже пятьсот зим, менталистов, которые только и способны, что ходить по краешку изнанки, не в силах постичь круг…

— Мисси…

— Меня, которая не должна быть в состоянии понять, что вы хотите. Ведь вы этого хотели? Чтобы я пришла, попросила, и аллари великодушно сняли бы немилость, ведь змей — это ментальная проекция. Кому, как ни аллари, знать, как можно бороться с такими вещами.

— Мисси…

— Я не права? Вы не этого хотели?

— Поговорите с Ликасом, мисси. Он ваш Хранитель, и никто не будет вставать между вами, — Старик тихо вздохнул. — Просто поговорите с ним.

— Поговорю, — пообещала я, переложив скребок в другую руку, чтобы почесать коня за ушком — он настойчиво тыкался в руку и выгибал шею, красуясь. — Когда он перестанет от меня бегать. Поговорю непременно.

— Мисси… ему сложно. С одной стороны — Совет…

— … с другой — я… но последнюю декаду, как приехал табор, Наставник ведёт себя странно…

— Мисси, — Старик перестал делать вид, что работает и поднял голову так, чтобы видеть мои глаза. — Табор здесь не причем. Как у вас проходит день, мисси? Утро начинается с чернокафтанников, день вы с ними — и ни на шаг, вечер и даже ночь, — алариец хмыкнул.

— Это не я привела их в поместье и…, — понимание осенило. — Я стала уделять меньше внимания аллари…

— Вообще не уделяете, мисси, — рубанул Старик. — Раньше, когда была проблема, куда вы всегда бежали?

— К аллари, к Нэнс, на конюшни и… к Ликасу, — закончила я тихо.