Если бы у аллари были внутренние источники, я бы сказала, что Наставник внезапно перешел на следующий круг.

— Декада была нелегкой.

Ликас едва уловимо качнул головой.

— Фей передавала послание. Аллари. Которые бывают в городском доме Хейли. Я — не получала.

— Виктим, — произнес он после долгого молчания. — Это его территория, старейшины поделили город.

— Земли Блау?

— Старик, — Ликас кивнул на ворота конюшни, недалеко от которых полоска света выбивалась из каморки старика.

— В храме убрали немилость, — выдала я коротко. То, что Наставник знает — очевидно, но он даже ничего спросил.

Ликас вздохнул.

— Переоденься. Через десять мгновений в зале для медитаций.

***

Ликас уже ждал, лениво шевелил пальцами в воде, по привычке распугивая маленьких золотохвостых рыбок, которые стайками метались вокруг фонтанчика.

Приглушенный свет, циновки, маленькие деревца в глиняных кадках, журчание фонтана — в зале для медитаций не изменилось ничего, сомневаюсь, что хоть кто-то заходил сюда после нашего последнего занятия. Самое бесполезное помещение во всем доме.

Я разулась — обещали морозы, и артефакты тепла выставили на максимум, стало жарко. Пирамидку, приготовленную заранее, я вытащила из внутреннего кармана домашнего ханьфу и перебросила аларийцу.

— Что это? — Ликас крутанул артефакт между пальцами.

— Доверие, в концентрированных дозах, — я присела напротив, расправив юбки вокруг. — То, что было в храме.

— Как я должен это использовать? Мы не можем включить ни один из ваших артефактов, если они запитаны силой напрямую… ваше доверие мне недоступно.

— Я включу…

— Это уже не имеет значения, — Ликас потер большим пальцем грани пирамидки и отставил ее в сторону. Хорошо, хоть не выкинул, я видела, какой задумчивый взгляд Наставник бросил на корзину для мусора. — Всё — потом. Ты рвалась в круг? Будем заниматься.

— Мне разрешили доступ? — я удивилась. Вот так просто без торгов и условий, старые хрычи взяли и передумали? Они коллективно обкурились какой-нибудь травы, греясь у зимних костров? Небо упало на землю?

— Будем считать что да, только сегодня, — Ликас криво усмехнулся.

— Три зимы? — ровно столько я просила времени во временном кармане.

— Одна, — веско произнес он.

Наставник закрепил на дощечке ровно двенадцать палочек, подумал, подержав в руках ещё две, и выставил ещё. Когда перегорит первая, тут же загорится вторая, потом третья и так далее, пока не истают все. Четырнадцать палочек по десять мгновений — и это год, целый год тренировок! Я повеселела и для разнообразия решила заткнуться.

Все вопросы — подождут, у меня будет целый год в круге, чтобы выпытать у Ликаса всё, что я хочу знать.

Первая палочка вспыхнула и затлела, роняя серебристый пепел на дощечку, пряный дым поплыл в воздухе. Наставник сел напротив, развернул мои ладони и потянул на себя, соединив руки, если кто-то зайдет — решат, что у нас занятие по медитации, и просто мы ушли в транс глубоко-глубоко. Наставник и Ученица.

С закрытыми глазами я представила перед собой образ Ликаса, почему то раздетого, с разбитым носом и синяком во всю спину, намазанного зеленой жижей, каким видела его в домике Марты. Сегодня концентрацию было удерживать сложно, как будто что-то мешало, как будто плывешь против течения, как будто Наставник упорно тащит меня, преодолевая это непонятное сопротивление…

…картинка завертелась перед глазами, пахнуло знойным степным разнотравьем, и меня затянуло в круг.

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем — мы правы во всех случаях. Ликас сказал, что я — невозможна.

Невозможно тупая.

Ветер был теплым, почти горячим, с ненавистным запахом луговых трав — южная степь в период цветения. Я умоляла о снеге, хоть бы раз запрокинуть голову к небу и ловить белые хлопья губами, но Ликас сказал — не раньше, чем я сдвину Лирнейские.

Но горы — не сдвигались.

Он просто запер меня тут, ограничив разрешенные чары, очертив пространство тропинкой вокруг гор и к озеру — и ни шагу в сторону. И никакого снега — только изнуряющий полуденный зной, пока светило не начнет клониться к закату. Распорядок дня и сон Наставник отслеживал четко. Чтобы окончательно не сошла с ума, — сказал Ликас.

Шестнадцать. Ровно столько декад прошло в степи, в этот раз я сподобилась считать. Почти половина отведенного мне времени, но, по мнению Ликаса, я не продвинулась ни на шаг.