Хотите знать, что там было написано? Такие вещи, как: “Я люблю тебя”, “Пожалуйста, прости”, “Ты для меня дороже всего на свете”, “Позволь мне быть ближе”.

Могу себе представить, как это выглядело бы для присяжных. Они сожгли бы меня на костре.

— Как вы вообще с ним связались?

— Мы работали в одной компании. Я занималась маркетингом. Он — продажами.

— Разве это не запрещено?

— И да, и нет. В целом, это не одобряется, но определенной политики не существует. Пока наши отношения не влияют на работу, все смотрят сквозь пальцы.

— Как долго вы встечались?

— Полтора года. Первые шесть месяцев все было прекрасно, потом дела стали приобретать странный оборот. Нед увлекается фотографией, так что он захотел сфотографировать меня, что само по себе нормально, но поверьте, в этом была какая-то патология. Он настаивал, чтобы я надевала определенную одежду, вместе с париком и макияжем. Я понимала, что он собирался сделать: превратить меня в кого-то другого. Я только не знала, в кого. Еще у него был немно-ожечко странный вкус в том, что относилось к сексу.

— О, пожалуйста, без деталей, — быстро попросила я. — Это должно было касаться контроля, так?

— Конечно. И это было только начало. Он стал одержимым насчет того, что я делала, и кого видела, и говорила ли о нем друзьям, чего я не делала. Я не смела. Он проверял телефонные счета и читал мои письма. Если я упоминала кого-нибудь еще с работы — мужчину или женщину — он не оставлял меня в покое. “О чем вы говорили?” “Сколько времени вы разговаривали?” “Если все так невинно, почему не позвали меня?” И так далее.

Он мастер по нагнетанию обстановки. Любой протест, который я заявляла, любой шаг, который я делала, чтобы защититься, он оборачивал против меня. Однажды я получила временное запретительное постановление, и знаете, что он сделал? Позвонил в полицию и заявил, что я бросила в него гаечный ключ, и он ударил его по голове. Он был весь в крови, и у него была шишка с кулак, но он сам себе это сделал.

— И полиция действительно приехала?

— Конечно. Меня арестовали и одели наручники. Я провела восемь часов в тюрьме, пока нашла кого-то, чтобы заплатил залог. После этого, при малейшей провокации, он угрожал мне копами.

— И вы до сих пор работали вместе?

— О, нет. Я пошла к боссу и рассказала, что происходило. Меня уволили. Неда повысили.

— Можем мы поговорить о соглашении? Я не хочу ставить вас в неудобное положение.

Она отмахнулась.

— Нет проблем. Я думала об этом и не нахожу, что мне грозят неприятности, даже если вы разгласите детали, хотя не думаю, что вы это сделаете. В то время я боялась его до смерти, но теперь вижу, что он больше боялся меня, чем я его. Соглашение было на семьдесят пять.

— Тысяч? — спросила я с недоверием.

Она кивнула.

— О, господи. Это нехорошо. Если бы вы сказали пять тысяч, я бы решила, что это символическая плата, Нед просто хотел от вас избавиться. Семьдесят пять тысяч — это признание вины. Он, наверное, думал, что полностью у вас в руках, иначе зачем платить такую сумму?

— Мой адвокат реагировал по-другому. Он сказал, что это хорошая сделка. Больше, чем я получила бы через суд, даже если бы он принял решение в мою пользу, чего он не думал.

Он настаивал, чтобы я согласилась.

— Могу поспорить, что настаивал. Он хотел быть уверен, что вы сможете оплатить его счет, который должен был быть существенным.

— Он взял пятнадцать тысяч.

— А какое отношение к этому имел Пит? Вы сказали, что он появился год назад.

— Он приходил извиниться.

Эти три слова были совершенно не тем, чего я ожидала.

— Извиниться? За что?

— Вы не поверите.

— Попробуйте.

— Ладно, вот как это было. Пит рассказал мне, что Морли Шайн однажды вечером напился и признался, что проник в офис моего психиатра. Вот откуда он получил информацию. Он сделал фотокопии моей карточки и передал все адвокату Неда. Конечно, все это было незаконно, аморально и неэтично, но какой толк в этом был для меня? Пит чувствовал себя виноватым годами и хотел все исправить.

— Немножко поздновато, не так ли?

— Вовсе нет. Странным путем, но это помогло. Я чувствовала себя отомщенной. В каком-то смысле, Нед выиграл, но только благодаря грязной игре.

— Было бы хорошо, если бы Пит заговорил тогда.

— О, он говорил. В этом все дело. Он пошел к Бену Берду и рассказал, что сделал Морли.

Бен обвинил Морли, и они разругались. После этого, как я поняла, Бен больше никогда не разговаривал с Морли.

Я закрыла глаза и опустила голову.

— Вот почему распалось их партнерство.