Я собиралась написать заявление в полицию о взломе, но какой был смысл? Я представила, как жалуюсь на то, что злоумышленник размотал рулон туалетной бумаги.

Это не будет убедительным для офицеров полиции, которые поклялись бороться с преступностью в нашем прекрасном городе.

Я обошла внутреннюю и наружную комнаты, проверила замки и ликвидировала беспорядок, созданный Недом. Это заняло три минуты. У меня не было никаких доказательств, что это был он, так что эту идею можно было вычеркнуть.

Я вернулась во внутреннюю комнату и замерла, только переступив порог.

Где коробка с Х на крышке?

Я уставилась на пол, как будто отмечая пустое место. Коробка должна была стоять возле двери, где я ее оставила, но ее не было. Я знала, что привезла коробку с собой на работу.

Я вытащила пакет из двойного дна, убрала в сейф и отставила коробку в сторону. Я собиралась еще раз просмотреть содержимое, но коробка исчезла. Я испытывала сильное сожаление и пыталась придумать другое объяснение. Я не оставила ее дома, не так ли? Я помнила, как несла коробку в машину, а потом — в офис.

С беспокойством я отогнула ковер, набрала комбинацию сейфа и открыла его. Пакет был там. Я вытащила его, открыла и проверила содержимое. Все было на месте. Вернула пакет в сейф и заперла его.

Я сделала еще один круг по бунгало, зная, что не найду того, что ищу. Села за стол и уставилась в окно, пытаясь придумать другое объяснение, кроме очевидного, что кто-то украл коробку. “Кто-то” был Недом Лоувом.

Я знала, что мое состояние называется “психологическая оценка” — бесконечное перебирание событий в надежде, что результат изменится. Я остановила себя. Это сделано. Коробки нет. Если я не нашла чего-то важного, уже поздно. Действительно, может я оставила коробку в багажнике? Вряд ли.

Время заняться чем-то практическим, подумала я. Вместо того, чтобы печалиться о том, чего у меня нет, может быть, настало время вернуться к тому, что у меня есть.

Я достала листок с именами. О последних двух женщинах до сих пор ничего не было известно. Я сняла трубку, набрала номер справочной службы в Тусоне, Аризона и попросила список с фамилией Мэйси. Их оказалось двадцать одна. Я не думала, что у оператора хватит терпения зачитать их все по одной, так что я попросила первые десять, с номерами телефонов, которые я записывала на карточках: Эндрю, Кристина, Дуглас, Э. (наверное, Эмили или Эллен), Эверетт… И так далее.

Я от души поблагодарила и нажала на рычаг, собираясь обзвонить первую порцию, пока не угас запал. Я не была уверена, что говорить. Конечно, я могла просто позвать к телефону Джанет, надеясь, что повезет, но я чувствовала, что нужно быть готовой объяснить причину своего звонка. Обзванивать незнакомых людей — это долгое и утомительное занятие, и чем дольше я его буду откладывать, тем более соблазнительным будет казаться избежать всего этого вообще.

Я проверила десять номеров и набрала первый. Через шесть минут я оставила сообщения на четырех автоответчиках, два номера были отключены, два не отвечали, а по одному не знали Джанет Мэйси. Усилия были бесполезными, но, по крайней мере, это не заняло много времени. Набирая последний номер, я решила, что на сегодня хватит.

Когда женщина взяла трубку, я сказала:

— Извините за беспокойство, но я звоню из Санта Терезы в Калифорнии и пытаюсь найти Джанет Мэйси. Это правильный номер для нее?

— Больше нет, — ответила женщина. Она казалась старой, усталой и раздраженной.

— А. Но раньше был?

— Да, был.

— А у вас есть ее новый номер?

— Нового номера нет, насколько мне известно. Джанет ушла из дома, и я ничего о ней не слышала. Не могу сказать, что меня это удивляет. Вы — ее подруга?

— Вообще-то, нет. Общая знакомая надеется ее разыскать, и я предложила помощь.

В этом объяснении не было никакого смысла, и если она начала бы расспрашивать, я не знала бы, что отвечать.

— Вы — ее мама?

— Да. Ее отец умер год назад.

— Жаль это слышать.

— Это длилось достаточно долго.

— Это должно было быть тяжело.

— Ну, — сказала она.

Я боялась, что она углубится в его медицинскую историю, так что двинулась дальше.

— Вы помните, когда последний раз разговаривали с Джанет?

— Дайте подумать. Наверное, этой весной будет три года. Она хотела сделать карьеру модели в Нью-Йорке. Я была против. Я говорила, что она слишком молодая и неопытная, но она упрямилась, как осел, и не хотела слушать. Это она в папашу, если хотите знать правду. Очень непривлекательная черта характера.

— Сколько ей было лет?

— В этом-то и дело. Ей не было шестнадцати, и она не могла уехать без моего разрешения.

У нее не было денег, и она не водила машину. Она до сих пор училась в школе. Училась все равно плохо, так что здесь невелика потеря.