Дом казался загроможденным, несмотря на факт, что мебели было немного. Запечатанные коробки с вещами для переезда до сих пор стояли вдоль стен. Посереди комнаты красовался большой потертый ковер, один из тех замызганных обшитых тесьмой овалов, которые иногда можно увидеть выброшенными на тротуар. Я всегда слышала, что для инвалидов-колясочников ковры, как и ступеньки, были неудобными препятствиями, которых следовало избегать, насколько возможно.

Я подошла к двери кухни и заглянула.

Джозеф был повернут ко мне спиной. Впервые я поняла, каким он был массивным. Он придвинул кресло поближе к раковине и мыл посуду. Вода лилась потоком. Генри содрогнулся бы, увидев такое, но Джозеф, похоже, не обращал внимания. В раковине стоял пластиковый контейнер, набитый грязными кастрюлями, тарелками и стаканами.

Раковина была подходящей высоты для большинства взрослых людей, но неудобной для него, потому что кресло было слишком низким. Джозеф выглядел как маленький ребенок, сидящий за обеденным столом. Он едва видел, что делает, и в процессе переноса посуды в сушилку проливал воду на пол и себе на колени.

— Давайте, я помою?

— Я могу справиться.

Я подошла к раковине и выключила воду.

— Давайте я быстро помою, пока я здесь. А вы идите смотреть кино. Там сейчас начнется самое интересное.

— Ладно. Вы точно не против?

— Совершенно. Это не займет у меня много времени.

Он откатился от раковины и развернулся в сторону гостиной. Спросил через плечо:

— Это не слишком громко для вас?

— Немножко.

Он подкатил себя к двери в гостиную. Проем был узкий, а деревянный порог был еще одним препятствием. Я подошла, взялась за ручки кресла и подтолкнула. Подождала, чтобы посмотреть, что он будет деласть с ковром, и заметила, что он въехал прямо на него.

Джозеф оставил пульт от телевизора на маленьком столике возле дивана. Взял его и навел на телевизор. Несколько раз нажал кнопку громкости, но безрезультатно. Постучал пультом по ладони, но не убедил его работать.

— Батарейки сели, — сказал он раздраженно.

— У вас есть новые?

— Может быть, в спальне. Вы можете сделать потише на телевизоре, если хотите.

— Не волнуйтесь, все в порядке.

Я вернулась к раковине и уставилась на устрашающее накопление посуды. Решила начать сначала. Вытащила из кучи кастрюли и сковородки и отставила их в сторону, так что смогла добраться до тарелок и ножей на дне.

Через кухонное окно было видно заднее крыльцо, которое тянулось вдоль всего дома.

Эдна отскребла белую краску с маленького кусочка деревянных перил. Я предполагала, что она не закончит работу, пока мы с Генри не предложим свою помощь. Я бы поклялась, что не буду участвовать, но знала, что она заманит Генри, и дело кончится тем, что мне тоже придется помогать.

Я наклонила пластиковый контейнер и вылила мыльную воду, которая стала темной и холодной. Я определенно предпочитала мыть посуду, чем разговаривать со стариком.

Звук телевизора был хорошо слышен, и я представляла, что происходит, как стулья царапают пол салуна, когда злодей вскакивает на ноги и роняет свой шестизарядный пистолет.

Тарелки и стаканы не заняли много времени, но я поняла, что должна их вытереть, чтобы освободить место для кастрюль. Единственное посудное полотенце было мокрым.

Я заглянула в несколько ящиков, и в конце концов пошла к двери, чтобы спросить у Джозефа, где хранятся чистые полотенца.

Его кресло было пустым, а его не было видно. Я посмотрела налево, где был коридор, который вел в спальни и ванную. Куда он делся? Я прошла через гостиную и проверила коридор в обоих направлениях.

Джозеф был в спальне, справа от меня. Он стоял перед комодом и пытался открыть пакет с батарейками. В конце концов, он проделал дырочку в целлофане, вытащил две батарейки и засунул пакет обратно в ящик.

Я быстро отступила, и когда он вернулся в гостиную, завершила четыре гигантских шага до кухни. Схватила мокрое полотенце и начала тереть тарелку, пытаясь сообразить, что это было.

Ни он, ни Эдна, вообще-то, никогда не говорили, что Джозеф совсем не может пользоваться ногами, но у меня сложилось такое впечатление. Я отложила информацию в сторону, подумав, что это даже хорошо, что он не такой беспомощный, как я думала. Еще подумала, что сохраню свое открытие для себя.

Последовала долгая пауза. Я дала ему время, чтобы устроиться в кресле и заменить батарейки в пульте. Звук ощутимо уменьшился, и после этого прикатился Джозеф.

Я повернулась.

— Вы нашли батарейки?

— В ящике столика у дивана. Как у вас дела?

— Хорошо бы сухое полотенце.

— В корзине в кладовке, — сказал он, махнув в нужном направлении.

Я подождала, ожидая, что он вернется в гостиную, но он сохранял меня предметом своего внимания. Это вызвало с моей стороны непреодолимое желание сказать что-нибудь хорошее. Я бросила взгляд на часы. Было 8.03.