— Нет, — настаивала Брук. — Здесь лишь мы. Наполеан?

Он безучастно глядел перед собой.

— Посмотри на меня, — сказала она.

Он повернул голову в ее сторону, но глаза по-прежнему оставались совершенно пустыми, словно сфокусировались на чем-то, чего здесь не было.

Брук тяжело сглотнула и собрала все свое мужество. Возможно, она будет сожалеть об этом решении до конца своей жизни, но она все равно собиралась сделать это. Помоги ей боже, она просто не могла позволить ему страдать. Женщина встала, выпрямилась во весь свой рост и скрестила руки на груди, приняв решительную и непреклонную позу.

А затем властным, строгим голосом выкрикнула его имя:

— Наполеан!

Вампир дернулся.

— Достаточно!

Он поднял голову и посмотрел на нее, в глазах наконец-то появилось осознание происходящего.

— Вставай! Сейчас же! — настаивала она.

Ее сердце бешено застучало, когда она прошептала:

— Пожалуйста… возвращайтесь ко мне, милорд. Вы нужны мне.

Глава 12

Сальваторе Нистор поднял тяжелую дорогую хрустальную вазу с центра стола в комнате совета и швырнул ее через всю комнату, зашипев, когда она со звоном разлетелась на тысячу маленьких осколков. А затем ударил кулаком по столу.

— Ты закончил? — поинтересовался Оскар Вадовски, со скукой разглядывая свои ногти.

— Закончил? — зло переспросил Сальваторе. — Закончил? Я едва только начал.

Он взял свой стул и вдребезги разбил его о бетонный пол, а затем схватил металлическую ножку и переломил ее пополам лишь для того, чтобы подчеркнуть сказанное.

— Молодец, а теперь так и стой до конца заседания.

Сальваторе сжал кулаки, запрокинул голову и заревел словно лев, сотрясая светильники не только в комнате, но и по всему коридору.

— Сколько женщин мы принесли в жертву? — Он начал расхаживать по комнате. — Сколько тел мы осушили? Сколько крови мы предложили темному лорду Адемордна в обмен на его дьявольское благословение?

Он резко развернулся, и Дмитрий Зеклос, испугавшись, откинулся назад в своем кресле.

— Я все понимаю, Сальваторе, — пробормотал Оскар.

— Нет, — возразил Нистор, чувствуя, что у него из ушей скоро пойдет пар. — Я не думаю, что ты на самом деле понимаешь. Магические заклинания это не… гамбургеры из «Макдоналдса», — напыщенно произнес он. — Их невозможно заполучить, просто завернув за угол!

— Гамбургеры из «Макдоналдса»? — ошеломленно повторил Милано Марандичи. — Чувак, тебе в самом деле нужно остыть!

Сальваторе окатил Милано ледяным взглядом. Он ценил присутствие своего темного брата на совете — в конце концов, он, Дмитрий и Милано организовали и мастерски исполнили переворот, не так давно свергнув предыдущего главу совета — но сейчас было не время и не место для разборок. Он был не в том настроении.

— Наполеану Мондрагону оставалось вот столько, — он держал большой и указательный палец на расстоянии миллиметра друг от друга, — чтобы убить себя.

Все хранили молчание.

— И эта… сука! О чем, черт побери, она думала? Она получила свободу! Все, что от нее требовалось — просто уйти.

Оскар стукнул молотком по той неровной части стола, которая все еще оставалась целой. Его терпение явно кончилось.

— Мы собираемся обсуждать произошедшее всю ночь или все-таки обдумаем новый план?

— Конечно, — прорычал Сальваторе. — Вам обычный или с сыром? Может мне взять с солеными огурчиками!

Милано покачал головой и потер виски.

— Ты теперь питаешься обычной едой или что? — растерянно спросил он.

Сальваторе сложил руки перед собой.

— Конечно. Сразу после того, как сожру фунт плоти!

Он прыгнул через стол, схватил Милано за шиворот и набросился на его шею. Тому в последний момент удалось отлететь назад и клыки вампира клацнули в воздухе, промахиваясь.

— Какого черта, мужик? — крикнул Милано. — Черт тебя дери, Сальваторе!

Он отлетел еще дальше, попутно набирая высоту. Пока его спина не соприкоснулась с широкой поверхностью стены, вампир завис на безопасном расстоянии прямо под потолком.

— Выбери себе другой столб для битья!

Оскар вздохнул.

— Следующий, кто выкинет подобный номер в этой комнате, будет иметь дело со мной.

Он посмотрел прямо в глаза Сальваторе, и тот быстро отвел взгляд. Все знали, что с Оскаром Вадовски шутки плохи. Он был так разгневан в тот день, когда они организовали переворот — это считалось дерзостью для мужчины из дома Джегера атаковать другого в политических целях, чтобы совершить государственную измену — поэтому он сурово наказал их всех. Милано все еще имел шрам в том месте, где раньше был глаз — Оскар не позволил его восстановить — а Дмитрий, что ж, то, что у него отсутствовало, не позволяло ему комфортно ездить верхом на лошади… или на женщине. А Сальваторе… Он с трудом сглотнул.