— Я осознаю, — осторожно начал он, — что цена этому будет чрезвычайно высока. Кровь. Жертвоприношение. Намного больше крови, чем мы когда-либо предлагали раньше. Но, следуя недавнему приказу Оскара, мы убивали людей в Лунной долине и оставляли их тела на виду у всех, — Он кивнул главе совета, выражая свое почтение. — Таким образом мы смогли заполнить жертвенной кровью намного больше сосудов, чем раньше. Наши склады полны.

— И, если нам повезет, этого будет достаточно, чтобы привлечь его внимание и получить аудиенцию у темного лорда. Что он потребует за «Кровавую одержимость»? — уточнил Оскар.

Сальваторе глубоко вздохнул и оглядел всех мужчин, стоя на противоположном конце стола.

— Насколько сильно вы хотите уничтожить Наполеана?

Оскар прочистил горло.

— Во что это обойдется, Сальваторе?

Тот нахмурился.

— Первенец из знатной семьи дома Джегера. По одному за каждый день одержимости.

Оскар откатился от стола, встал с кресла и подошел к дальней стене, ненадолго повернувшись спиной к столу. Когда вампир вновь развернулся к ним, его лицо было призрачно бледным.

— Принести в жертву первенца из нашей колонии? По одному ежедневно, всего лишь за… возможность… добраться до Наполеана Мондрагона?

Сальваторе кивнул. Не было никакого способа подсластить пилюлю.

— Да.

Оскар глубоко вздохнул и покачал головой.

— У нас вообще есть власть, чтобы издать подобный указ?

— Нет, — Дмитрий и Милано ответили в унисон.

— Но, — добавил Сальваторе, — у нас есть возможность вынести это на всеобщее голосование, чтобы дом Джегера принял указ демократичным путем. Не стоит недооценивать гнев наших мужчин по отношению к дому Джейдона или жажду мести за наших погибших воинов, не говоря уже о детях. Я верю, что все проголосуют за такие крайние меры и будут готовы тянуть соломинку, чтобы увидеть, чья семья… предложит… сына. И в каком порядке.

— Должны ли смерти быть мучительными? — съежившись, спросил Оскар

— Нет, — успокоил его Сальваторе. — Извлечь сердце, пока оно еще бьется, отсечь голову и сжечь тело. Мы бы могли увековечить их всех как мучеников, установить изображающие их статуи. Их семьи получат… компенсации.

— Какие? — спросил Оскар.

Сальваторе пожал плечами.

— Я не знаю. Мы что-нибудь придумаем.

Оскар вернулся к столу, положил обе руки на его поверхность и уставился на Сальваторе. Его рот растянулся в отвратительной злобной усмешке.

— Ты уверен, что хочешь продолжать, Сальваторе? — Прежде чем он смог ответить, Оскар добавил: — Подумай хорошенько, колдун. Ты сам первенец, помнишь?

На этот раз Милано тихо присвистнул.

— Мог бы ты умереть, чтобы уничтожить Наполеана? — многозначительно спросил Оскар. Сальваторе прикрыл глаза.

Это была правда — он бы предпочел задержаться на этом свете очень, очень долго. Если бы их всех оставили в покое, — а также с должным старанием избегая новых охотничьих отрядов, организованных домом Джейдона, — то они имели бы хорошие шансы на достижение этой цели. Но затем он подумал об умершем в одиночестве Валентайне, который погиб в Лунной долине от рук Маркуса и Накари Силивази, и его кровь вскипела. Не могло быть большего удара по любому мужчине из дома Джейдона, — кроме, возможно, потери их собственной судьбы, — чем смерть их лидера Наполеана. У Наполеана не было сына. Не было никакого наследника. Последствия будут катастрофичными, а ситуация не нормализуется в течении нескольких поколений. Возможно, сыновья Джегера и Джейдона наконец вступят в войну.

— Да, — ответил Сальваторе, — если дело дойдет до этого, — Он пожал плечами, тут же обдумав проблему под другим углом. — Но тогда дом Джегера останется без своего самого одаренного колдуна. Может быть, сделать исключение… для членов совета.

Оскар с отвращением покачал головой.

— Ты никогда не перестаешь меня удивлять, Сальваторе.

Колдун улыбнулся.

— Тогда выносим это на всеобщее голосование?

Оскар хмыкнул.

— Собери все жертвенные сосуды и проконсультируйся с лордом Адемордна. Посмотрим, возможно ли это вообще, прежде чем обратимся к нашей колонии.

Сальваторе кивнул, но он уже знал ответ.

Убедить колонию в необходимости принести в жертву своих детей будет нелегкой задачей, однако, если использовать при этом образ Наполеана Мондрагона, одержимого злым духом темного лорда Адемордна — это будет совсем другое дело. Вероятность того, что он отнимет жизнь у своей собственной суки и оставит дом Джейдона без лидера и в уязвимом состоянии? Слишком соблазнительно, чтобы отказаться.

Мужчины будут рвать и метать. Возможно, прибегнут к насилию прежде, чем капитулировать и проголосовать за его план.

* * *

Тиффани Мэттьюс сидела за своим столом в «Праймере», рисуя в блокноте и разглядывая законченные работы. Пока ее мысли блуждали, она делала эскизы всего чего угодно, лишь бы не работать. Затененные горные вершины. Покрытые снегом домики, спрятанные в жутком лесу. Опасные люди, что скрывались в тенях больших валунов и призрачных деревьев. Вампиры, вырывающие двери такси. Она вздрогнула при последней мысли.

Было двенадцать часов понедельника, но Тиффани слишком нервничала и беспокоилась, поэтому об обеде не могло быть и речи. Она успела набросать гладкое тело пумы, усевшейся на одном из отдаленных валунов, когда зазвонил ее сотовый.