— А у тебя пиво, что ли, не на кухне? — вырастая на его пути, спросил Дуплет.

Мадера внимательно рассмотрел человека, вставшего перед ним и не собирающегося пропустить. Лицо Дуплета было каменным, а в глазах посверкивали искры.

Пошел Мадера на кухню, бросив:

— Да я хотел рубаху накинуть, зябну.

Туда за ним и направился Тосик, остановившийся у двери и пронаблюдавший, как доставал Мадера пиво из холодильника. Он так и простоял под притолокой, пока хозяин не вынес на стол в гостиную пиво и стаканы.

Мадера осознал, что влип. Он корил себя за то, что пустил Тосика. А ошибся он, потому что, как и Нодар со своими приближенными, так и Маэстро с Мадерой в первую очередь напружинились в отношении лишь главной вражеской группировки. Гринина бригада для Мадеры такой не являлась. В последнем разговоре с Соней он узнал: Духа руками Вадика убрал Маэстро, — но не думал, что это может выплыть наружу. А если догадаются о том кореша Грини, считал Мадера, то не смогут предъявлять претензий лично к нему, не имевшему к этому никакого отношения. Но ухватки явившейся парочки убеждали: что-то пронюхавшие Гринины бойцы решили его тряхнуть.

Они сели за стол, налили пиво, и Тосик спросил Мадеру:

— Ты хорошо Вадика знал?

Тот, понявший вопрос, небрежно кинул:

— Да так, только внешне. На дела с ним не ходил. У меня своя работа.

— Значит, мокруха была на Вадике? — ухмыльнулся Тосик.

— Не понял, — угрюмо ответил Мадера, дерзко приподняв голову, отчего грозно блеснула его лысина.

— Чего понимать?! Он мочил тех, на кого Маэстро указывал? — с расстановкой произнес Тосик.

Мадера усмехнулся.

— Это ты у Маэстро спроси, коль такой крутой.

Тосик злобно посмотрел на него, а Дуплет лениво произнес:

— А чего у тебя, Мадера, уши топориками?

И тут ощутил Мадера, что резко за него эти двое возьмутся, раз Дуплет начал издеваться. Но он был в воровской иерархии повыше них, ложкомоев, и с подобающим вызовом:

— Чего завякали? Сявки должны свое место знать.

Кипишной Тосик сразу же двинул его в лицо!

Мадера ждал этого, уклонился, вскочил. Молниеносно саданул бутылку о край стола и оказался с зажатым в руке горлышком, оттороченным осколками стекла. Удар таким оружием называется звездочкой и куда как живописно расписывает лицо противника.

Дуплет медленно вытащил пистолет.

— Брось стекло, сука. Сядь или свинца схлопочешь.

Взглянул Мадера на зрачок ствола, отшвырнул горлышко. Тосик метнулся к нему и ударил головой в лицо! Мадера отлетел, обливаясь кровью. Тосик подскочил к нему, сбил на пол и долго молотил ногами в лицо и под ребра.

Когда Мадера захрипел, теряя сознание, Дуплет проговорил:

— Хорош. Пора и за дело побазарить.

Тосик пододвинул стул, сел, склонившись к лежащему Мадере.

— Где хата Вадика, где его заныры?

Вытирая кровь с лица, Мадера с достоинством произнес:

— Иди ты на хер. Мочите, сявки, если правы.

Дуплет и Тосик по воровским понятиям были б «не правы», если б убили блатного только за то, что он, возможно, знал нужную им информацию, но скрыл ее. Им оставалось лишь пытать Мадеру. Тот и бросил эту фразу, чтобы проверить, насколько шатко его положение.

Дружки переглянулись. Дуплет встал, сунул пистолет за пояс и снял куртку. Мадера уверился, что лично против него эти двое ничего не имеют, убивать вряд ли будут, и приготовился держаться, так как знал, где жил Вадик.

— Ты чего стекла-то набил? — проговорил Дуплет Мадере. — Ну-ка, Тосик, вяжи его и поставим мальчонку лысого на горох в наказание.

Быстро скрутил Тосик Мадеру прихваченной капроновой веревкой по рукам и ногам. Дуплет раздробил каблуком бутылочные осколки на полу в крупное крошево. Они подволокли Мадеру к нему и поставили на шипы стекла коленями.

Боль, пронзившая до костей коленные чашечки, стегнула Мадеру, но он лишь сжал зубы. Цыгане, негры, китайцы пониженно воспринимают боль, как и рецидивисты-преступники. Если такой медицинский факт в отношении черных и желтых можно объяснить расовыми биоособенностями, то у уголовников это связано, возможно, с той самой эмоциональной тупостью, бесчувственностью, которая делала убийцей-роботом Вадика.

Проходившие тюремные университеты Дуплет и Тосик знали об этом, поэтому больше рассчитывали, что сломают волю Мадеры. От боли же, в крайнем случае, можно улететь, потеряв сознание.

Дупель проговорил:

— Мадера, ты духовой. Мы тебя уважаем, но пойми и нас. Есть крутая наколка, что Вадик Гриню Духа завалил и гдей-то спрятал. Кем нам Гриня был, ты сам петришь. Доведись тебе за своего пахана разбираться, и ты б на все шел.

Тосик нервно вставил:

— Крутая подлянка, что Маэстро Гриню нанял и сам же через Вадика кончил. Маэстро, авторитетные люди базарят, ментам продался. Ссученный он. И ты такого отмазываешь?!