– Это Маша, - голос Катерины возвращает Игоря в стеклянный дом друга. А следующие слова заставляют сорваться с места : - Наша дочь.

Он мчал в аэропорт, выжимая дух из своей «Эскалады», подрезая мешающихся на пути водил, лавируя в бешеном потоке машин. Он так старался успеть и все-таки опоздал. И на несколько недель потерял Марусю. Зато стал частым гостем в доме Корфов. И близняшки, нагло пользуясь его к ним любовью, едва ли не записали его себе в няньки. Мать их, с которой он так и не имел чести познакомиться, работала как проклятая, а он развлекался с малышней, попутно вспоминая школьную программу, и был в курсе всех Марусиных передвижений по великой и могучей Европе. Он стал ее тенью, срываясь на выставки и фестивали в любую точку Европу, если только там в тот момент была она. С энтузиазмом согласился лично провести некоторые зарубежные сделки, сопровождать Криса, устраивать проверки. Он делал все, чтобы быть к ней ближе. Так он узнал, что Маруся с головой ушла в творчество. Она творила такие украшения, что никаких денег не хватит оценить их ценность. Ювелирные украшения настолько тонкой работы, что казался невозможным тот факт, что их автором была девятнадцатилетняя девчонка. Его девчонка! И гордость за нее грела сердце. Он следил за каждым аукционом и даже курировал официальный сайт, как финансовый директор. Он же устанавливал цены на все лоты, в том числе и Марусины работы: простые, но изящные и в своем изяществе невероятно дорогие и пользующиеся бешеной популярностью среди любителей драгоценностей. Он же договорился со знаменитым мастером-ювелиром о мастер-классе для Маруси. В итоге она стала брать у того частные уроки. И через несколько месяцев в списке лотов появилось три новых работы Маруси: колье, золотая подвеска-тюльпан с россыпью агатов и обручальные браслеты с гравировкой: «Я буду всегда держать тебя за руку». Но интересным был механизм браслетов: если один из супругов пытается его снять – браслет распадается на части и собрать его невозможно. В описании к лоту говорилось, что идея механизма впервые появилась в Древнем Риме, так мужчины контролировали верность своей супруги. Такую красоту Игорь отдать в чужие руки не смог. Он выскреб все свои сбережения, но выкупил лот по установленной самой девчонкой цене. Тогда у него уже был пошагово продуманный план возвращения своей девочки, в который браслеты удачно вписывались.

План работал безотказно, безукоризненно воплощаемый блондинистым дружком Маруси.

С ним Игорь встретился за пару недель до встречи с Марусей в ее квартире.

Меньшее, что Игорю в тот момент хотелось – стереть наглую улыбку с холеной рожи или переломать руки, по-хозяйски обнимающие его Марусю. Он сдержался с трудом. Но когда блондинистый проводил Марусю домой, отвел жаждущую отмщения душеньку.

Усмехнувшись, вспоминая реакцию француза и как они после напивались в ближайшем пабе, Игорь натягивает на себя с Марусей одеяло и, зарывшись лицом в шелковые волосы, засыпает.

Его будит взгляд: жаркий, изучающий и распаляющий дикое желание. А следом невесомое прикосновение пальчиков к груди, теплое дыхание, щекочущее шею. И тихий, хриплый ото сна голос:

– Я тебя раскусила, - Маруся смеется тихо, зарывшись лицом в его шею. – Хватит притворяться. Я знаю, что ты не спишь.

– Не хочу, - возражает Игорь, а сам забирается руками под толстовку, в которой уснула Маруся, гладит ее спину. Хриплый стон сводит с ума. Ему бы только сил побольше, он бы показал этой проказнице, как он по ней скучал.

– Почему? – наивно спрашивает она, продливая только ей понятную игру.

– Тогда ты прекратишь шалить, - улыбается. Его глаза по-прежнему закрыты, но он ощущает, как она напрягается в его руках. И наверняка смотрит воинственно. Он тихо посмеивается, наслаждаясь ее близостью. И тем, что она не спешит вырываться из его рук, а наоборот, прогибается как кошка, подставляясь его ласкам. Чтобы ему было удобнее касаться ее там, где ей особенно приятно.

– По-твоему я шалю?

Игорь кивает, запустив ладонь пот резинку брюк и сжав ее попку. Маруся охает.

И снова жарко шепчет в ухо:

– Да я тебя хочу так, что сейчас сдохну, - копирует его недавние слова. Игорь распахивает глаза и долго смотрит в ее лучащееся лицо. Лишь темные круги под глазами напоминают, что ночь прошла не самым лучшим способом. Да уж, потрепало их этой ночкой нехило. Какой уж тут секс после такого. Хотя какой вообще нафиг секс? Нет у них никакого секса. Нет, не было и не будет. С этой чертовкой Игорь согласен только на любовь. И никак иначе.

– А уж я как… - выдыхает хрипло, опустив ее ладошку на свой пах, показывая степень своего желания.

Маруся сдавленно смеется, поглаживая его пах ладошкой, срывая с его губ тихий рык.

– Ты решила меня убить? – спрашивает, прикрывая глаза от острого наслаждения, что дарят такие умелые и нежные пальчики, ловко забравшиеся к нему в трусы.

– Я решила тебя любить, - парирует Маруся, на миг выпустив его плоть.

Она усаживается ему на ноги и стягивает с себя толстовку. Игорь смотрит ошалело на ее красивое тело: на плавные изгибы, на маленькие грудки с темными ореолами сосков, набухших от возбуждения, на черную розу, распустившуюся на смуглой коже плеча. Он гладит ее, вспоминая нежность ее кожи, очерчивает контур татуировки, ощущая, как сбивается ее дыхание, а тело покрывается мурашками. Кладет ладони на ее грудки, взвешивая, оценивая, как идеально они ложатся в его ладони, словно созданы именно для них. Но Маруся не позволяет ему насладиться их приятной тяжестью, перехватывает инициативу, заводит его руки за голову.

– Без рук! – наказывает строго. И Игорь кивает, вцепившись пальцами в спинку кровати. Маруся щелкает его по носу, довольно улыбаясь. – Если будет плохо – говори и я перестану.

Снова кивок в ответ. Не может он говорить. От одного вида ее обнаженного тела у него крышу рвет. И хочется до одури ее. Войти в нее, чувствуя жар ее тела, и двигаться в ней, доводя ее до пика, отпуская себя только вместе с ней. И чувствовать ее удовольствие, как свое собственное. Быть с ней единым целым. И любить ее до изнеможения. Но сегодня он не сможет. Просто не выдержит, помня, какая она страстная и ненасытная в постели. Он все помнит. И ее губы на своей плоти. Да он готов кончить только от мысли, как она ласкает его ртом.

А она…он вдруг понимает, что она задумала. Твою мать!

– Маруся… - пытается ее остановить, хватает за плечи. Но она сбрасывает его руки. Смотрит хмуро.

– Я же сказала: без рук!

Игорь прячет руки за голову, но вразумить эту девчонку продолжает пытаться.

– Маруся, тебе же плохо ночью было…куда ты…зачем…не нужно…ох…твою мать… - рычит он, когда она снимает с него брюки вместе с боксерами и ладонями проводит по ногам, подбираясь к его паху.

А когда ее пальчики обхватывают его плоть, он не сдерживается, подавшись вперед, в ее ладошку, поощряя. Маруся усмехается и он перехватывает ее шальной взгляд. И уже не отпускает. Он просто не в силах оторваться от того, как она это делает. Он сдавливает спинку кровати до боли в пальцах, отрезвляя себя, не позволяя сорваться. Боясь пошевелиться. Только смотрит, как она ласкает его пальчиками, то нежно, то сжимая, набирая темп. Как целует, обхватывая губами, посасывая и щекоча язычком. Только чувствует, как срывается с ритма и без того свихнувшееся сердце, как пульс барабанит в висках и тело выкручивает судорогами удовольствия. Только чувствует ее мягкие губы, шаловливые пальчики и сводящий с ума ритм ее страсти. Только видит ее удовольствие в ее почерневших глазах. И нет больше сил сдерживаться. Иначе он просто сдохнет от наслаждения. И он не выдерживает, срывается, резко подавшись вперед бедрами, выгибаясь дугой от охренительного оргазма, подаренного ему самой любимой девочкой на свете.