– Может, таблетку?

– Все хорошо, девочка моя. Все хорошо.

Так в обнимку мы добираемся до кухни, потому что Игорь напрочь отказывается укладываться в постель. Упрямый засранец! Недовольно качая головой я все-таки подчиняюсь и теперь сижу за столом, наблюдая за плавными движениями Игоря, колдующего над плитой. А таблетку он все же выпил – я настояла. Мне совершенно не хочется, чтобы он загремел в больницу с инфарктом.

– Откуда ты узнал, что я люблю тюльпаны? – спрашиваю вдруг, вспомнив наш полет над полем тюльпанов.

– Экспериментально, - фыркнув, отвечает Игорь, решая, что одним словом он объяснит мне все, и ставит передо мной пузатую чашку липового чая, пиалу с медом и тарелку с оладьями. И когда только успел? – Мама научила, - поясняет, наблюдая за моей реакцией. – Она всегда считала, что мужчина должен уметь все.

– Даже готовить?- удивляюсь я.

– И гладить, и стирать, и подгузники менять, - смеется он. – Она была истинной женщиной и учила меня уважению к женщине. Как же я смогу понимать свою жену, если не буду знать, сколько труда она вкладывает в создание семейного очага?

Я смотрю, широко распахнув глаза. И рука застывает в воздухе, так и не донеся до рта обалденно пахнущий оладушек.

– Я даже вышивать умею и вязать спицами, - улыбаясь, рассказывает он.

– Ты серьезно? – недоверчиво переспрашиваю.

Почему-то кажется, что он привирает. Но Игорь кивает абсолютно серьезно.

– Я тебе покажу. У отца на чердаке наверняка завалялись мои творения.

Он усаживается напротив меня и от его жаркого взгляда я плотнее запахиваю халат.

– Игорь, зачем тебе те ампулы?

Его не удивляет мой вопрос и резкий скачок от темы к теме.

– Когда много лет живешь на грани инсульта – должен быть способ не остаться инвалидом.

Я ёжусь от равнодушия его тона, каким он отвечает. Как будто смерть для него – нечто обыденное, само собой разумеющееся. Да, я понимаю, смерть – это часть жизни, ее не избежать никому. Но говорить об этом вот так…безразлично. Жутко.

– Я не позволю, - слова срываются сами. И невозможно забрать обратно данное обещание. Закусываю губу, наблюдая за Игорем, пьющим чай.

– Не позволяй, - соглашается он, запечатывая мое обещание. Вот так легко и просто. – Только для этого тебе придется остаться со мной.

– Я останусь, - с легкостью поддаюсь на его шантаж, такой умелый, что вырывает из меня новое обещание. – Но мне нужно кое с кем встретиться. А еще мне нужна моя одежда.

– Твоя одежда в спальне.

Я не спрашиваю, откуда, хотя очень хочется. Но в обычной дорожной сумке нахожу свои джинсы и футболку. Там же обнаруживаются кроссовки и никакого нижнего белья. Любопытно.

– А трусы, стало быть, мне не положены, - усмехаюсь, изучая содержимое сумки. Интересно, кто же озаботился моим гардеробом, если Игорь не в курсе, где я живу?

– Теперь по поводу встречи, - Игорь появляется на пороге спальни, уже совершенно одетый: светлые летние брюки и черная футболка, очерчивающая рельефное тело. Волосы зачесаны назад, аккуратная борода. Свеж и бодр, как будто не умирал этой ночью. И как он только умудряется выглядеть настолько идеально? – Маруся, - окликает Игорь. Я встряхиваюсь, вникая в его слова. – Я говорю, что из дома ты без меня не выйдешь. Никуда без меня. И на свою встречу тоже со мной.

– Что? – выдыхаю я, когда до меня доходит смысл его слов. Злость захлестывает. – Ты меня еще на цепь посади.

– Если понадобится, - легко парирует он.

А я не верю собственным ушам. Нет, этого не может говорить Игорь, с которым я только час назад занималась неистовым сексом в душе! А потом завтракала умопомрачительными оладьями, трепясь о всяких мелочах. Этого не может говорить мой Игорь, которого я знаю. Знаю? Опешив, я плюхаюсь на кровать. А я ведь ничерта не знаю о нем. И узнанное меня не очень радует. Бесит. Его холодность и замашки тирана. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Мамочки! Как меня так угораздило? Как человек может так измениться за какой-то час?

Я поднимаю на него усталый взгляд и вдруг впыхиваю яростью. Сжимаю кулаки. Черта с два я позволю этому мужику контролировать меня! Я – Мария Корф, а не какая-то размазня!

– Черта с два! – выдыхаю зло. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, куда ходить и с кем встречаться? – наступаю на него, цедя сквозь зубы. А он и бровью не ведет. Изучает меня, оценивает. Под его взглядом некомфортно, но я не сдаюсь, не отвожу взгляд. – Я буду делать то, что считаю нужным. И мне не требуется твое разрешение, уяснил? И я не намерена…