— Скопируйте всю память, — сказал Юрий, — рассортированные по степени важности файлы должны быть у меня на рабочем столе через два часа.

— Да сэр. Будет исполнено сэр, — отозвались сотрудники.

Юрий прошел через гостиную, стараясь не наступать на валяющиеся на полу коробки из под пиццы. Множество коробок из под пиццы.

— И как в него столько влезло? — удивленно спросил Кохей.

— Здесь было много людей, — ответил Юрий, — и да, Каллум не стал наводить тут порядок, поскольку знал, что его ожидает поездка в один конец.

— Значит именно тут он и спланировал всё со своей командой?

— Скорее всего. Но это не имеет большого значения.

— Тогда что мы тут забыли, шеф?

Юрий поморщился, не в силах вразумительно объяснить чувство, что он что-то упускает. Что-то важное, дающее возможность Каллуму вдоволь посмеяться над ним. После стольких лет работы в безопасности Юрий был особо чувствителен к таким вот штукам. В конце концов, он родился, вырос и получил образование в России, где все без исключения граждане замышляли что-то коварное против правящего ими неэффективного и коррумпированного правительства.

Теперь, работая в Сопряжении, Юрий старался научить впитанной им с молоком матери российской подозрительности выросших в совершенно другой атмосфере сотрудников. Он требовал от них искать проверять все, даже кажущиеся незначительными отклонения от матрицы стандартного поведения объекта.

До пришествия Юрия, сотрудники корпорации, стремящиеся отыскать кого-то не выходили из офиса и не охотились за ними, они просто сидели и ждали, пока алгоритмы распознавания лиц не находили подозреваемого в видеопотоке с одной из уличных камер. Но и даже обнаружив его, они не бросались в погоню, оставляя эту работу полиции. Максимум, что они могли сделать — только направить одного из автоматических дронов отслеживать перемещение объекта.

Именно эта косность и являлась причиной столь бурного карьерного роста Юрия. Анализ, агентурная работа и сбор данных — все то, в чем традиционно были сильны выходцы из спецслужб России позволял ему чувствовать себя единственным зрячим в этом королевстве слепых.

Ровно до вчерашнего дня. До появления этого проклятого Каллума Хепберна. Клятый ассенизатор не встраивался ни в одну из привычных Юрию схем. Его мотивацией не была жадность, идеология или религия. Он не было психически больным и даже не являлся наркоманом. Он не хотел править миром.

Каллум был всего лишь влюбленным и отчаявшимся человеком. А еще, что гораздо хуже, он был умным и решительным. И не боялся рисковать.

— Вот скажи мне, дружище Кохей, — сказал Юрий, обводя рукой разгром в квартире, — не кажется ли тебе, что мы что-то капитально упускаем.

— Неа, — отмахнулся тот, — Мы же всех уже задержали. Что тут может пойти не так?

— Да всё что угодно! — возмутился Юрий, — ты не забыл, что уже разок считал, что все кончено. А потом бдыщ — мы нашли Фила Мюррея. Кто бы его спас, если бы ты руководил операцией?

— Он сам бы себя спас, шеф! Он уже почти прожевал тряпку, которой ему заткнули рот! Он позвал бы на помощь!

— Ага. На складе где только роботы.

— Там ежедневно бывают сотрудники, которые этих роботов чинят! И вообще, как только Каллум реализовал свой план прыгнув в портал, мы бы сразу поняли, что что-то тут не так!

— Ты опять оправдываешься, Кохей. Хотя должен был обдумать свою ошибку и понять, что к ней привело. Чтоб больше не повторять.

— А я и обдумал. И твердо уверен. Все арестованы. Дело закрыто.

— Давай порассуждаем вместе, — сказал Юрий, — смотри сюда.

Юрий показал на большую фотографию в рамке на стене. В углу фото была видна дата: 30 августа 2091 года. На снимке Каллум стоял, вместе со членами своей команды, возле раритетного Ducati 999. Все широко улыбались, положив руки на плечи друг друга. По настоящему сплоченная команда.

— Вот ты, Кохей, в случае чего, рискнул бы всем, чтоб помочь мне в одном незаконном и смертельно опасном дельце?
– спросил Юрий своего помощника.

— Не понял? — неуверенно сказал тот.

— Ну, если бы злодеи украли мою жену, а я планировал отправиться за ней. Ты бы помог мне, понимая, что о твеой помощи станет известно и тебя отправят в ссылку с неизбежностью восхода? В вечную ссылку в самой отдаленной и адской дыре, которую только можно себе представить, а?

— Шеф, а мы что злодеи?

— Не переводи стрелки, Кохей, — назидательным тоном сказал Юрий, — Думаешь, мне не очевидно, что ты просто боишься мне соврать и не решаешься сказать правду? Да, да, ты бы не стал мне помогать. И никто из наших не стал. И я вас в этом не виню — это нормально, я сам бы поступил точно так-же. А вот они, — Юрий ткнул пальцем в фотографию, — поступили по другому.