Добрые и нежные стихи. Свидания украдкой. Трогательные слезы. Все очень искренне и красиво! Но молодая красавица-жена поехала с мужем не в Минск, откуда парень был родом, и где его ждала трехкомнатная квартира, а в Мары-2. В пустыню на границе с Афганистаном, в семиметровую комнату полуразрушенного общежития… К скорпионам и фалангам размером с пачку сигарет. К змеям и варанам. К ветрам-суховеям и постоянной жажде…

Свое «гениальное» решение Пиночет объяснил тем, что Валентин когда-то очень давно – еще на первом курсе, стоя на тумбочке дневального, слишком вяло вскинул руку в воинском приветствии. И промямлил доклад достаточно сухо, без должного энтузиазма и служебного рвения, дежурными фразами. Этого было достаточно, чтобы Сперанский навсегда занял место в безразмерном «черном списке» Пиночета, выйти из которого не было никаких шансов. А исключений из правил комбат не делал никому. Даже закадычным друзьям. Слезы и мольбы лучшей подруги жены Пиночета – тещи Валентина, так же остались без внимания.

– Мары-2. Все, вопрос закрыт. Вперед!

Складывалось впечатление, что Пиночет никогда не был курсантом. Раз – и сразу родился полковником. Мама вместо добрых сказок на ночь читала ему статьи из Общевоинских Уставов. Вместо детского питания и материнского молока Пиночет вскармливался сухим пайком со складов НЗ. Вместо детских игрушек – гранаты и штык-нож. А в дворовой песочнице он лепил куличики в формочке из армейской каски, профессионально орудуя малой саперной лопаткой. В качестве сменной обуви Пиночет носил в школу брезентовый мешочек цвета хаки на резинке от трусов, в котором лежали начищенные до блеска яловые сапоги с металлическими подковками. А вместо костюмчика Зайчика или Белочки на школьный новогодний утренник, юный Пиночет приходил в бронежилете и камуфляже, туго перетянутый портупеей.

В курсантских умах витало стойкое убеждение, что пользоваться обычными носками Пиночет просто не умеет, ибо кроме портянок ничего не признает. Даже вместо столовых салфеток после еды он вытирается теми же легендарными портянками. Причем, ношеными длительное время. Так же складывалось впечатление, что о существовании одеколона, туалетной воды и дезодоранта полковник Серов просто не догадывался. Не проинформировали его своевременно о существовании одеколона и туалетной воды – и все тут.

Были люди, которые утверждали, что за порогом в квартире Пиночета стоит стандартная тумбочка дневального. И по прибытии в дом главы семейства, жена или дети (кто сегодня определен по графику дежурства) внятно и четко докладают папаше обо всех происшествиях, случившихся в его отсутствии. Не берусь судить за достоверность всего вышеперечисленного, но думаю, что истина где-то рядом.

Домой Пиночет никогда не спешил. В 6.00. утра он был уже на подъеме личного состава. Сквозь зубы, брезгливо и желчно раздавал указания ротным офицерам: куда и сколько направить, а лучше – «послать» курсантов для наведения порядка на закрепленной территории. В 22.00. после отбоя на сон личного состава комбат еще долго шарахался по ротам вверенного ему батальона с фонариком наперевес, дотошно пересчитывая спящий личный состав. Регулярно доводя бесконечными придирками и многочисленными замечаниями дежурного офицера до истерики, а дневальных курсантов – до внеочередных нарядов или до ареста на гауптвахту.

Но самое любимое занятие Пиночета, его хобби, так сказать, была охота на «самоходчиков». Пиночет обожал темной ночью прямо с забора лично снять «самоходчика» и привести его в подразделение. Разбудить личный состав и построив роту, пару часиков качественно прокомпостировать всем мозги, изобличая злостного нарушителя воинской дисциплины с подробнейшим описанием всех прелестей флоры и фауны в месте его дальнейшей службы. И напоследок, «за соучастие» арестовать еще и весь суточный наряд роты.

Эффектным завершением полуночной экзекуции было торжественное внесение в «черный список» фамилий проштрафившихся. Чтобы знали и помнили, что в этой жизни уже ничего хорошего их больше не ожидает. И до остальных «потенциальных мерзавцев» очередь внесения в незабвенный и бесконечный «черный список» дойдет скоро. Очень скоро! Все под колпаком! Все под тотальным контролем! Ждите и трепещите! Идеальных и добросовестных нет. Есть замаскировавшиеся, невыявленные, неразоблаченные и затаившиеся. Во как!

Вот такой «душка и милашка» был наш отец-командир Пиночет.

А чтобы поток самоходчиков никогда не иссякал, комбат искусственно создавал условия для поддержания их популяции в пределах необходимого для успешной реализации ночной охоты. То есть время от времени за какую-нибудь фигню полковник Серов закрывал увольнения в город всему батальону на календарный месяц – стандартная дозировка.

– Это для начала. А там посмотрим на ваше поведение. Всегда можно и продлить. По мере надобности. Но исключительно в воспитательных целях. И только для укрепления воинской дисциплины.

25. Подмоченная репутация

Душная летняя ночь. Окна в казармах открыты настежь в призрачной надежде на слабый ветерок или робкий сквознячок. Все спят. Накопившиеся за учебный день усталость и хроническое недосыпание, помноженные на молодость, обеспечивали мгновенный и глубокий сон при одном виде родной кровати.

Одеяла и простыни скомканы в ногах – всем жарко. Но объятья Морфея нежны и желанны. Это даже не сон, скорее всего, глубокий обморок. Хоть из пушки стреляй, хоть водой поливай – бесполезно. Рота спит.