– Сравнил, орден и космос. Тут подвиг! Люди жизнью рискуют!

– Палыч. Я в трёх штыковых поучаствовал. Каждый раз как спать ложусь, боюсь: вдруг приснится война, ведь прямо в кровати позорно обосрусь, что жене и детям потом говорить? А всех регалий за два года на передке: «За отвагу», ну и те, которые чохом давались «За Победу» да «За взятие…».

– Так оно так. Но рискнул жизнью Комаров, слетал в стальной консервной банке вокруг Земли и может всю жизнь баклуши бить, зарплата у космонавтов самое малое восемь сотен. А тут за две с половиной жилы рвёшь и переживаешь – премию дадут или зажилят…

– Палыч, Васильич, а вы про Хрущёва слыхали частушку? – Веня, лохматый паренёк лет 25 влез в разговор «заслуженных» заводчан.

– Ну-ка, Вениамин, зачитай, – мастера после стартового шкалика (прям так и говорили – «ключ на старт») настроены благодушно…

– Тьфу, Венька, поганый у тебя язык. Моли Бога что не при Иосифе, не при Никите живём.

– Да это дядя Миша рассказывал.

– О, уже и дядю Мишу сдал, говорю же, повезло с эпохой.

– А что эпоха, Палыч? Нормально зажили без кукурузника.

– Ай, Никита хорошую школу прошёл, разве только с кукурузой намудрил. А что Лёня? Победу велел праздновать, объявил девятое мая выходным. Этим думает народ задобрить?

– Лёня, промежду прочим, в десант ходил, в тыл к фрицам и не единожды. Боевой офицер, хоть и политрук высокого ранга, не отсиживался по штабам.

– Ладно, ладно. Завёлся. Доставай лучше вторую.

– Погоди, скоро сдадим портреты, там, в скверике на скамейке и употребим неспешно. Мы ж не шпана какая – гегемон!

– Это да. Гегемон…

Пока почтенные, маститые пролетарии планировали где «раздавить банку», заводская молодёжь спорила о шансах «Торпедо» на медали чемпионата без Стрельцова и сговаривалась выехать в область «на пикничок». Само собой, барда и художника Никитина многие зазывали в свои компании, однако приходилось вежливо отказывать, намекая на запланированное рандеву с «прекрасной незнакомкой».

Но не бабы ждали, – дела! Вольский подрядил на создание серии весёлых и в то же время рекламно-агитационных рисунков, где весёлая шоферская молодёжь везёт грузы на стройки народного хозяйства на современных грузовиках как уже известных моделей «ЗИЛ», так и на неких «машинах будущего». В общем, не мудрствуя лукаво, нахреначил эскиз «КАМАЗа», на что Аркадий Иваныч испытуюше поглядел на доку художника. А что такого? Слухи о разработке нового «зилка», скоммунизженного у клятых империалистов, ходили по заводу, а где как не в рабочей столовой все слухи и сплетни концентрируются? Да и тема не сверхсекретная, не космос какой, подумаешь – грузовики, пусть и здоровенные…

И хотя партком за три десятка листов формата А-4 расщедрился всего на 80 рублей, торговаться не стал.

Мог и за вечер наваять все тридцать «шедевров», но благоразумно, как и в Ачинске художествуя, взял недельную паузу. Зато когда в понедельник заглянул к Вольскому, там уже ждали кроме Аркадия Ивановича ещё шесть человек. Что характерно – ни одного партфункционера (ну, кроме хозяина кабинета) или комсомольца-профсоюзника – всё сплошь производственники.

– Вот, товарищи, наша гордость, Игорь Никитин. Не только на гитаре горазд, но и художник-график.

– Эх, Аркадь Иваныч, если б я так петь мог, как рисовать, Кобзон бы утопился от зависти.

– Пускай живёт Иосиф, какие его годы. Давай. Предъявляй народу высокое искусство!

– Пожалуйста, – раскрыл папку и веером рассыпал листы по столу, – восхищайтесь, только аккуратно берите, не поломайте и не испачкайте. На столь бестактный выпад художника никто не отреагировал, иное всех поразило…

– Ого!

– Ну, нифига себе! И как это прикажете понимать?

– М-да..

– А интересно, товарищи, живо и с юмором.

– Тебе в Центральном Комитете не юмор, а скипидар зальют в задний бак. Полную канистру.

– А мне нравится, – необычно, юморно и очень жизнеутверждающе. И подача достижений завода оригинальная, и уровень исполнения высочайший.

Ещё бы не юморно. Процентов на девяносто-девяносто пять рисунки выполнены в стиле Валерия Барыкина, а Генеральный Секретарь Коммунистической Партии Советского Союза предстал лихим и обаятельным водителем большегруза. То моложавый генсек за рулём подмигивает девчонкам в коротких юбчонках, переходящим дорогу по «зебре», то подвозит, видимо на базар, бабку с корзиной, из которой торчит голова гуся. Далее Леонид Ильич, выслушивает члена Политбюро Суслова, запечатлённого в образе механика, указывающего Брежневу на разбортируемое колесо и что-то сурово выговаривающего шофёру. А грозный шеф КГБ Степан Кузьмич Цвигун, тут гаишник-регулировщик, тормознувший «ЗИЛ», дабы дорогу перешла утка с утятами чего стоил! По Цвигуну, кстати, я отбился достаточно легко, указав двум конструкторам на отчётливо просматривающийся короткий тормозной путь тяжело гружёного автомобиля, что свидетельствует о высоком качестве новейших дисковых тормозов, на «ЗИЛе» же и разработанных…