С высоты прожитых лет, да что там лет – веков, не прекословил Рябошапко, на все вопросы отвечал терпеливо и подробно. Благо за двое суток «знакомства» с настоящим Никитиным всё что мог повыспросил, и про школу-юность, а особенно, про армию. Фамилии и прозвища офицеров и сослуживцев, занимательные случаи, чрезвычайные происшествия, тревоги, учения, быт казарменный…

Далее на пристрастном допросе, с привлечением знакомцев ТОГО Игоря, со ставками очными, наверняка бы отбился, а тут рутина, то ли прелюдия к вербовке, то ли молодой чекист «командирский голос вырабатывает» – опыт нарабатывает.

Когда же начались вопросы про отношение советского гражданина и пока ещё товарища Никитина к сионистскому Израилю, расхохотался, несказанно удивив тёзку-гебиста.

– Нервы? Может быть воды?

– Да какие нервы. Никак в толк взять не мог, кто донос накатал. А теперь понятно – Ванька Сугробов. Ох и расколочу хлебальник стукачу! Про Сугробова по правде говоря, стопроцентной уверенности не было, к тому же две поллитровки тот честно выставил, посетовав на низкую дисциплину в армиях арабских государств, что привело к разгрому «чище чем у нас в сорок первом».

Но опер аж вскочил, руками замахал и потребовал «прекратить обдумывать противоправные деяния».

– Ладно, тёзка, не трону Ваньку, даже не скажу никому о его шашнях с госбезопасностью. Дело то, как ни крути, – государственное!

– Так давайте вместе работать, – обрадовался Рябошапко, – со стороны Комитета окажем всестороннюю поддержку. Вы же поступать собираетесь, кажется в художественное училище?

– Если только заочно.

– Заочно тем более поможем!

Еле отбился от настойчивого старлея, как комсомолец и патриот свято обещая и без оформления подписки о сотрудничестве сдавать в органы всех подозрительных шпионов и диверсантов, прям за шкирку в особый отдел вражин притаскивать. По тому как недовольно поморщился чекист, понятно, в разветвлённою шпионскую сеть на «ЗИЛе» он не верит нисколечко. А вот за граждан сионистов, похоже, взялись конкретно.

История-то пока практически не поменялась, а насколько помню, именно после победы Израиля в шестидневной войне советские евреи массово устремились на историческую родину. Мне же, как барду и художнику, общаться с зиловскими евреями запросто, тем более комбинат питания, он по всему заводу имеет филиалы, столовки да буфеты и везде нужна наглядная агитация. Пока малюешь очередной «шедевр», непременно народ подтянется полюбопытствовать. К тому же неожиданно для себя, на шахматной спартакиаде пробился в сборную завода, а для такого гиганта как «ЗИЛ» это, ого, как серьёзно. Играть, правда, предстояло на четвёртой доске, да и честно говоря, не планирую «двигать пешки», иные планы, не знаю, как отбояриться от выступлений, хоть начинай для вида подбухивать, чтоб с лёгким запашком, чтоб отстали. Только вспомнил ещё ненаписанную песню Высоцкого о битве за шахматную корону, где «сыграли с Талем десять партий, в преферанс, очко и на бильярде», меня окликнула Маша, секретарша у товарища Стукалова, царя и бога зиловского общепита.

– Привет, пропажа, тебе звонили.

– Приветики, кто?

– Угадай!

– Машунь, ну правда, времени нет на угадайку.

– А вот и не скажу!

– А вот как схвачу, как начну на руках носить, пока не скажешь!

– Ой, не надо! Руки убери! Высоцкий. Высоцкий звонил, вот, я записала, держи!

Пока перепуганная девушка (свадьба через месяц, а тут мужик, известный ловелас на руках таскает – позор, развод до бракосочетания!) убегала в приёмную Николай Васильича, изучал послание от Семёныча. Кумир благодарил за «Канатоходца» и приглашал заходить запросто и на дом и в театр. Интересная ситуёвина, в этом варианте истории фильм «Короткие встречи» не снимается, что-то не срослось, не так пошло. Но, по слухам, Владимир Семёнович бодр и энергичен, не пьёт, много пишет. Тут и моя заслуга имеется, однозначно, не просто пообщался с будущей легендой в тесной комнатке заводского ДК, но и, как там, у Кашпировского, «дал установку» на здоровый образ жизни и позитив. Как раз вскорости, на Московском кинофестивале и должно состояться знакомство Высоцкого и Влади. Чёрт! А вдруг да непьющий Семёныч не пойдёт на штурм, не зацепит француженку с русскими корнями?! И что тогда?

Но долго раздумывать над развилками, так сказать точками бифуркации в биографии актёра и певца не пришлось, шествуя к общежитию, кинулся разнимать драку Димы Рубина и ещё одного, по виду типичного семита с пятью крепкими парнями, чего-то от товарищей евреев требовавших.

– О, сам нарисовался, на ловца и зверь, не врёт пословица! – Чувак из механического цеха, Николай, далее не знаю как по фамилии и по отчеству, все его по работе Коляном кликали, радостно ощерился.

– Игорь, бегите, – это уже Дима-Дава дискантом возопил.

– Заткнись, морда жидовская, – Колян небрежно швырнул в Рубина у него же отобранной шахматной доской. Петли-крючочки полой внутри доски разошлись и фигурки посыпались на газон, куда хулиганы загнали фанатов Каиссы.

– С дуба рухнул, мудила?

– Это ты сейчас рухнешь, – многозначительно пообещал Колян, идя на сближение.

Бл… пятеро. Многовато. Без серьёзного членовредительства эти остолопы не угомонятся, а отмудохать пятерых означает стать героем микрорайона. А на хрена лишнее внимания органов? Только всё устаканилось – биография прям под меня, дела идут отлично, перспектива выхода на вождей хорошая. Не хватало по хулиганке загреметь. Хм, а ситуация проясняется, парень справа от Коляна экс-муженёк Нинки Вавиловой, как его там, Кешей же кличут. И чего надо придурку, ведь сам сбежал от стервозы Нинель, радоваться надо, а тут мстя непонятная, страсти нахабинские…

– Игорь, они вас искали, – шахматист-сионист молодчина, информацию что знает, по максимуму выдаёт.

В драку ввязываться не собирался, решил свершить коронный финт – убежать, но Колян приказал угрюмому подельнику «заткнуть еврейчика». Э, а вот бить моих знакомых, пусть и не друзей-приятелей, но старающихся помочь чем могут, не позволю.

С криком: «Держитесь, гады», – рванул на гопников, на ходу выхватив из кармана брюк небольшой складной ножик и раскрыв его на бегу.

Двадцать метров преодолел весьма резво, оппоненты, складничка ничуть не убоявшись, приняли некое подобие боевых стоек, готовясь принять и сбить с ног дурного спринтера. Словно в регби хреначимся или, как там, в детстве – «Цепи кованные»?