– Добрый вечер, – улыбнулся он. – Я уже давно жду этой ночи.

– Я тоже, – вымолвила Кэтти-бри, и черный кружевной плащ соскользнул с ее плеч и упал на пол.

Кирий стояла в коридоре, прислушиваясь к крикам и звону оружия, и ждала.

– Верховная Мать Жиндия? – снова окликнула Кирий и подождала, озираясь по сторонам. Она начинала нервничать. Может быть, ее брат и сестра ускользнули от драуков? А что случилось с этим могучим воином, Тиаго?

И где жрицы Меларн? Кирий появилась в Доме До’Урден в качестве их агента. Ритуал позволял им следить за каждым ее движением, позволял им издалека наносить удары ее врагам при помощи могущественных заклинаний. Но куда же они подевались?

Кирий поняла, что Жиндия не ответит, что Верховная Мать не слышит ее. Она пыталась связаться с Матерью Меларн, потому что ею владели отчаяние и страх, а не уверенность в успехе.

Ей пришла в голову страшная мысль: возможно, жрицы Меларн подставили ее. Может быть, попытка захвата Дома До’Урден обречена на провал – может быть, Дом Бэнр снова придет на помощь своему творению?

И в таком случае Кирий наверняка обвинят в предательстве!

– Нет, – решительно произнесла она. – Паучья Королева со мной – с нами!

Она поняла, что следует делать. Даже лишившись помощи Дома Меларн, не зная, почему магическая связь на расстоянии оборвалась, Кирий помнила о своей задаче. Она видела главную цель так же четко, как дверь, расположенную немного дальше по коридору, дверь, ведущую в личные покои Верховной Матери Дартиир До’Урден.

Кивая своим мыслям, верховная жрица двинулась к спальне эльфийки. Она привела в действие несколько защитных заклинаний, затем дезактивировала магический «замок». Глубоко вдохнув – она ведь не могла точно знать, насколько мощные чары защищали эти двери, – жрица толкнула створки и вошла в переднее помещение.

Дверь справа от нее была закрыта, дверь слева – распахнута, и Кирий увидела отвратительную эльфийку с поверхности, которая с бессмысленным видом сидела на кровати, обняв голые колени и покачиваясь из стороны в сторону.

Кирий закрыла дверь, произнесла магические слова, заперев ее изнутри, затем подошла к своей жертве.

– Ты знаешь, кто я такая, иблит? – спросила она.

Далия подняла голову, но взгляд ее по-прежнему ничего не выражал.

– Ты знаешь, зачем я пришла? – продолжала Кирий.

Ответа не было, и Кирий вздохнула. А она-то надеялась, что это будет забавно. Она обошла кровать, ухмыляясь и разглядывая Далию. В этот момент она заметила, что женщина держит под согнутыми в коленях ногами какой-то предмет – странный металлический шест. Кирий из предосторожности отступила на шаг назад и начала негромко произносить магические слова, тщательно выговаривая фразы и совершая движения, необходимые для заклинания неподвижности.

Кирий не хотела торопиться, ей нужно было, чтобы эта тварь подольше испытывала ужас и мучения, но потом напомнила себе, что время работает против нее. Прежде всего ей нужно прикончить Далию – причем таким образом, чтобы никто никогда не сумел воскресить ее.

Кирий закончила колдовать, и Далия вздрогнула, словно испытав шок, а затем замерла.

Кирий Ксорларрин расхохоталась, глядя на нее.

– Сейчас я тебя освобожу, иблит, – прошептала она и вытащила церемониальный кинжал. Она хотела почувствовать на руках кровь жертвы, взглянуть ей прямо в глаза и увидеть в них страдание.

Жрица знала, в какой именно момент следует освободить Далию, чтобы услышать ее предсмертный вопль.

– Меня всегда удивлял тот факт, что некоторые мои сородичи находят людей привлекательными, – произнес Громф. Он тряхнул плечами, сбросил халат и, оставшись без одежды, сел на край кровати и похлопал по постели рядом с собой. – Теперь, когда я тебя увидел, я их понимаю. Я доставлю тебе такое удовольствие, о возможности которого ты прежде даже не подозревала.

Кэтти-бри улыбалась, стоя перед ним в простой полупрозрачной сорочке, доходившей лишь до середины бедер.

Однако она не чувствовала себя обнаженной. Усмешка ее была понимающей, и понимание смысла происходящего защищало ее не менее надежно, чем самые лучшие мифриловые доспехи.

– Такое же, какое, по твоему мнению, я должна была получить во время наглых вторжений в мое сознание? – осведомилась она.

Эти слова заставили Громфа вздрогнуть, и на миг на лице его промелькнуло выражение досады, но в следующую секунду он изобразил искреннее недоумение.

– Ты придумал любопытную игру, – продолжала Кэтти-бри. – Наверное, мне следует испытывать потрясение и восхищение…

– Тебе следует испытывать благодарность, – перебил ее Громф. Он улегся на постель и откинулся на подушки таким образом, чтобы женщина смогла как следует разглядеть его. Он желал намекнуть ей на то, что собственное поражение в этой игре ему безразлично. – Благодарность мне за то, что я, архимаг Мензоберранзана, потратил время и усилия, чтобы доставить тебе удовольствие.