Далия снова подпрыгнула, бросилась в сторону и едва избежала удара магического молота, возникшего в воздухе у самой ее головы.

Жрица колдовала, приближалась к жертве, и четыре змеи, венчавшие ее плетку, извивались и шипели – им не терпелось вонзить зубы в тело эльфийки.

С помощью Иглы Коза, превращенной в посох, Далии удалось держать змей и жрицу на расстоянии, но, к раздражению Далии, эта женщина, подобно всем дроу, оказалась отнюдь не новичком в бою. Далия не могла подобраться достаточно близко, чтобы нанести решающий удар.

А заклинание, судя по всему, было почти завершено.

Далии не хотелось этого делать. Она знала, что заряда, заключенного в ее оружии, пока недостаточно, но ей необходимо было помешать колдовству, поэтому она стукнула Иглой Коза об пол и высвободила «молнию».

Жрицу подбросило в воздух и швырнуло назад; ее белые волосы развевались и трещали, слова заклинания превратились в бессмысленный лепет, и оно утратило силу. Но опа не была ранена – по крайней мере серьезно. Тут же поднялась на ноги, приняла оборонительную позу и приготовила новое заклинание.

Далия, издав рычание и пытаясь побороть оцепенение и сонливость, устремилась на врага. Однако она обнаружила, что путаницу в мыслях вызвал не только ее невидимый враг – безумие. Рана в боку нестерпимо болела, и яд замедлял ее движения.

В отчаянии эльфийка выбросила перед собой посох. На сей раз ей удалось нанести противнице чувствительный удар. Однако две змеи укусили ее за руку. Она отскочила, задыхаясь от боли, и испытала приступ головокружения.

Далия, спотыкаясь, пересекла комнату и рухнула на кровать. Она попыталась подняться, но силы оставили ее, и она уткнулась лицом в подушки.

Кирий Ксорларрин подняла с пола кинжал, твердо решив убить жертву медленно. Однако едва она успела взяться за рукоять, как дверь распахнулась и в спальню ворвался ее брат Рейвел вместе с этим проклятым Тиаго Бэнром.

Они быстро сообразили, что здесь произошло, и лицо Тиаго исказилось от ярости.

– Ты! – прорычал он и шагнул к Кирий. Рейвел, стоявший позади и разозленный не меньше воина, начал колдовать. За спиной у него, в коридоре, показалась Сарибель. Без сомнения, именно ее эти двое мужчин собирались посадить на трон Дома До’Урден.

План Кирий рухнул.

– Дзирт До’Урден в городе! – вскричала она в последний момент перед тем, как Тиаго устремился на нее со своим смертоносным мечом.

Кэтти-бри сидела на кровати, закутавшись в халат и одеяло, словно несколько слоев ткани могли каким-то образом оградить ее от воспоминаний о встрече с этим невыносимым Громфом.

Опа смотрела на облако серого тумана, принимавшее форму пантеры: Гвенвивар, услышав ее призыв, снова пришла в этот мир.

Как же она обрадовалась, когда пантера появилась, целая и невредимая, и прыгнула на кровать.

– О, Гвен! – прошептала Кэтти-бри, уткнувшись лицом в мягкую черную шерсть. Она обняла сильное тело гигантской кошки и теснее прижалась к ней, и плечи ее содрогались.

Она не могла иначе: она должна была позволить себе на минуту расслабиться, забыть о постоянном контроле над собой и разрыдаться.

Но лишь на несколько мгновений; потом она выпрямилась, глядя на свою замечательную подругу-кошку, и заставила себя улыбнуться.

– Он никогда не забудет эту встречу, точно тебе говорю, – прошептала она с дворфским акцентом, словно он мог дать ей силу и решимость клана Боевого Молота. – Мы удивили его, мы с тобой, и теперь он знает, что его жалкие фокусы не сработают.

Гвенвивар зевнула, широко раскрыв пасть, и острые зубы сверкнули в свете свечей, горевших в палатке Кэтти-бри. Затем хищница растянулась на постели.

Кэтти-бри склонилась над пантерой и прижалась к ней, черпая у нее силу; она наконец убедила себя, что поступила правильно и что ее визит к архимагу Громфу расставил все по местам. Поглаживая сильное, осязаемое тело черной пантеры, Кэтти-бри снова обрела твердую, осязаемую почву под ногами.

– Точно, – снова обратилась она и к кошке, и к себе самой, а потом закрыла глаза и погрузилась в освежающий сон, в котором уже давно нуждалась.

Смертоносный клинок, готовый поразить жертву, замер. Меч застыл на месте, а его хозяин задрожал.

Разум кричал воину, что это трюк, обман, но голос разума не мог одержать верх над голосом сердца, а сердце показывало ему ту, которую он не мог убить.

Потому что Дзирт не мог убить Кэтти-бри.