— Ну что подкрепились. Тогда нам пора в путь. Вот вам ещё юкола [6] . Дорогой ешьте. Очень хорошо насыщает, а главное, оттягивает чувство жажды, — Матвеевич поднялся, выдал каждому по рыбине и махнул рукой. — Пошли, нам туда.

— Как же вы нас нашли? — спросил мальчик отрывая понемногу вяленые кусочки и отправляя их в рот. Сергий сделал важное лицо и напыщенным голосом изрёк:

— Я просто знал где вы. А так как меня попросили вас найти. Я и нашёл.

— То есть если бы вас не попросили, вы бы нам не помогли? — искренне удивился Максим.

— Я многим помог, кого встречал заблудившимся в заповеднике, так как часто хожу по его территории. Вы же только-только до него дошли, — смутился спаситель заблудших. Мальчик кивнул каким-то своим мыслям, а Аркадий поинтересовался:

— А как это вы «просто знали»?

— Ну… будем считать бог подсказал, — решил отмазаться Матвеевич, но не вышло.

— Вы верующий?

— Скажем так: я также как знал где вы, просто знаю, бог есть.

— Знания должна подтверждать наука. Только тогда можно говорить о знании.

— Хм. Конечно, в любую дискуссию вторгается разность о понятиях, терминах. Но можно и поболтать. Разнообразить, так сказать, дорогу. Ну вот вам пожалуйста. Логика. Она хоть и нормативная наука, но ведь наука. И именно умение мыслить и пользоваться своим сознанием и даёт необходимое знание о реальности, даже без физического подтверждения. Как и в случае с физикой и другими точными науками. Если ты не владеешь их терминами и законами, то не сможешь получить нужные сведения, даже опытным путём. Мы до сих пор точно не знаем, что такое электричество, однако это не мешает нам им пользоваться и придумывать законы. Мы до сих пор не знаем как деревья подымают соки от корней до верхушки, но это не мешает ботаникам считать свою науку целостной системой знаний. Так и с логикой. Если сознание не способно качественно обрабатывать информацию и воспринимать действительность, то и физика не поможет, а на определённом уровне мышления нынешняя наука будет просто не нужна. Она будет мешать своими приближёнными к действительности теориями и ложными людскими убеждениями в их незыблемости.

— Научные знания подтверждаются и нарабатывается практикой, с накоплением множества фактов и результатов экспериментов.

— Вот систематизации логического подтверждения как раз и не хватает. Попытки были и есть. Но… всё ломается с двух сторон. С одной стороны различные религии, ибо так проще всего, а с другой стороны, наука, ибо так понятнее. Мало уделяется внимания самой логики. Её изучение, по моему мнению, должно быть более качественным, начиная со школы. Я вот так думаю, что вы атеист?

— Я всю жизнь проработал инженером. Да. Я человек науки.

— Как человеку науки вопрос к вам. Наука может объяснить всё, что вокруг нас, откуда оно и как функционирует?

— Пока нет. Но это пока.

— Хорошо. Когда сможете тогда и поговорим. Ну а пока, я думаю, вас устроит такой ответ... Я знал где вы находитесь, так как мне помогла та же логика. Она позволила, зная примерно, где вы потерялись, где вы живёте, зачем пошли в лес и учитывая погодные условия и рельеф местности, путём анализа этих данных, вычислить примерное место вашего нахождения. И, как видите, заключения мои и моих друзей оказались верны.

— Да. Так более правдоподобно для меня. Хотя и ставит ваши способности к анализу, прям как у Шерлока Холмса. А что вы подразумеваете под словами «ложные людские убеждения»?

Максиму эти разговоры были неинтересны и он полностью отдался вкусной юколе. Так рассуждая, углубляясь в философию и научные теории, они и дошли до места встречи, где их уже поджидал Дагдан и машина. Попрощавшись и пожелав удачи, Сергий смотрел, как удаляется внедорожник, когда из-за стоящего рядом дерева вышел Иван Ермилович в своей вечной боевой раскраске.

— День только начинается. Пожар будем тушить?

— С учётом жары и ветра сами не справимся… тушить будем, — и, уточнив координаты, Матвеевич позвонил нужному человеку в МЧС, вспоминая, как в своё время спонсировал научный проект в одном из сибирских НИИ, где и был разработан реагент, дешёвый в производстве и успешно прекращающий процесс горения.

Это был мелкодисперсный порошок, который в определённых условиях, в том числе при нагревании, выделял, при малом своём количестве, большое облако хитрого газа, формулы и названия Сергий не запоминал, и мгновенно тушил пожары на большой территории и объёмах. Затем был долгий процесс налаживания его изготовления с хорошими знакомыми, начавшими таким образом свой бизнес. И было согласование с МЧС, о различных способах использования этого средства. Самым эффективным способом для тушения лесных пожаров оказался, выработанный совместно с МЧС и военными, сброс порошка в виде бомб-кассет, в специальной неметаллической оболочке. Это позволяло, несмотря на ветер и учитывая военные системы наведения, очень точно доставлять реагент в место открытого огня, где, по принципу объёмного взрыва, происходило его распыление и дальнейшие физико-химические реакции. После этого уже гораздо меньшее количество пожарных на земле, иногда и обычными средствами, добивали «выжившие» очаги тлеющих объектов. Также он вспомнил как раньше, чаще всего неточно, сбрасывались тонны воды и других химикатов, большая часть которых или не долетала или не попадала куда надо. А ведь ещё раньше было и ещё хуже. Учёные и многие начальники, и другие участники реализации этого проекта получили очень хорошие премии, не говоря уже о патентах и других наградах. Сергий же настоял на неупоминании его, ни в каких документах, даже как идейного вдохновителя, не говоря уже о деньгах.

— Сам или подожгли? — уточнил он.

— Местные. «Туристы», глупые, не знающие, — ответил господин Шишкин.

— Ну и кого? Хеда или Влас?

— Конечно, Хеду. Тут рядышком. Пусть поучит. Шанс ещё есть. Молодые ведь. Не злые.

— Да чуть не забыл сказать. Егеря нашли последнего браконьера и «Степана», — перед тем как уйти произнёс Иван.

— Ну и хорошо, — согласовав с управлением МЧС и замом по охране заповедника «бомбардировку» начинающегося большого лесного пожара, Матвеевич отправился на базу и только прибыв туда получил долгожданное сообщение от прокурора: