Шрифт:
— Нет, — ответил я.
— Брось!!! — рявкнул он басом.
— Нет.
Несколько секунд эмчеэсовец с яростью смотрел на меня, а затем, вдрцг, с силой бросил пистолет об землю и схватился руками за голову.
Видимо, патронов у него не было. И не стрелял он не потому, что хотел получить машину неповрежденной или, в правду, каким-то образом опознал броневик. Кровь же, вероятно, от укуса, иначе бы он не убивался бы так. МЧС все-таки — этих людей вскормил Шойгу…
Только что с ним делать? Попросить отойти с дороги? А если не отойдет? Он, конечно, первый стал угрожать, но переехать его машиной было бы чересчур.
— Помогите…
Я расслышал едва — едва, но, кажется, слово было именно это.
— Помогите, пожалуйста! — мужчина все же поднял взгляд. — Я не за себя прошу, мне уже не поможешь… Пожалуйста!
В памяти все еще очень свеж был случай с Семеном. Насколько высока вероятность встретить за один день сразу двоих не добравшихся до большой сцены «Гамлетов»? Да, логичнее было бы прислать заманивать нас в ловушку прекрасную девушку в слегка надорванной кофточке, откуда застенчиво, но все же многообещающе выглядывал бы третий размер. Но что, если такой просто под рукой не нашлось? И решили послать мужика.
— Покажите место укуса, — сказал я, сделав к нему пару шагов.
Мужчина не стал говорить, что мало времени и возмущаться, что я ему не верю. Вместо этого он молча стянул рукав форменной куртки. Большую часть раны закрывала неаккуратная повязка, но и без того было ясно, что кто-то эту руку грыз.
— Что именно случилось?
Глава 17
— Твою… собаку.
Вот не любил я их. Не любил. Теперь от бешенства ставят не сорок уколов, а всего шесть, но все еще не то же самое, что в лотерею выиграть. А уж если курс за последние несколько лет приходилось проходить дважды, то тем более. От бешенства, вообще-то, в 99,99 процентах случаев умирают!
— Да, [цензура]!
Ну, простите! Простите! Но вообще, посмотрел бы, если бы в лобовое стекло вашего автомобиля раз за разом влетала раздувшаяся от мышц тушка ротвейлера-зомбака. Вокруг шеи и вдоль позвоночника у «песика» наросли десятисантиметровые костяные шипы, а и без того неаскетичную морду разнесло просто-таки до неприличных размеров. Еще бы! Иначе туда бы точно не поместились все эти зубы!
— Главное, что колеса не грызут, — заметил Андрей. — На бронированной машине они должны быть защищены, но кто знает…
С каждой минутой эмчеэсовец говорил все тише и тише. Надежда на то, что от укусов зомби-собак люди в мертвяков не оборачиваются, постепенно таяла. Жаль. Единственным, что давало ему силы, оставалась мысль о семье, которую он должен был спасти. И справедливый вопрос тут: причем тут вообще я? Неужели, история с Ромой и его родителями ничему не научила? Как раз наоборот. И, выслушав Андрея, я понял, как поставить в этой истории точку.
По словам Андрея в заблокированном мертвецами подъезде помощи ждало семь достойных доверия человек. Его жена, брат, двое подростков сыновей, а еще сосед — тоже, кстати, эмчеэсовец, со стариком отцом и совершеннолетней дочерью. Все способные передвигаться без посторонней помощи и готовые к выходу.
Вот я и прикинул. Чуть потеснившись, все они смогли бы поместиться в задний кузов «Форда». Поместиться… и взять на себя ответственность за дальнейшую судьбу Ирины с Ромой. Их я пока пересадил в кузов, как в самое безопасное место. Если не считать детей и стариков, даже по парам разбиться получалось. Ирина бы утешилась в объятиях «брата», «жена» поменяла одного эмчеэсовца на другого, после того, как Андрей окончательно обратился, ну а совершеннолетняя дочь стала бы ресурсом для задруживания еще с какой-нибудь группой выживших. Разумеется, исключительно на добровольных началах.
К сожалению, до этих людей нужно было еще добраться. Двор, в который выходил подъезд, по форме напоминал глухой питерский «колодец». Мертвецы со временем в нем только накапливались. И были бы это обычные зомбаки…
— Когда же вы уйметесь, твари…
Недалеко от экс-ротвейлера дергалась как припадочная жуткого вида полысевшая овчарка, еще несколько дворняг уныло бродило вокруг «Форда». Эти в отличие от ротвейлера и овчарки разъестся не успели. Мускулы не прорвали кожу, не вылезли из суставов шипы. Но я не сомневался, что напасть на меня это им не помешает. Ну, не любил я собак! Не любил!
Попался бы мне, по случаю, светик-семицветик, точно бы один из лепестков потратил на то, чтобы в стране приняли закон об «Умной собаке». Звучал бы он так: «Держать у себя на попечении собаку или любое другое опасное животное разрешается только тем гражданам, чей интеллект превышает интеллект того животного, которое они содержат». Да, пришлось бы провести тесты, потратить тесты, но какой эффект бы это дало! На улице собаки гуляли только в намордниках, крупных псов содержали бы исключительно за городом, дворняг и «потеряшек» на улицах бы не осталось. Вряд ли в первые годы доля пройденных тестов, даже с учетом взяток, превысила бы отметку процентов в двадцать…