– Выходит, что в обоих. Карефаль расположен на границе между Арамором и Лутом. Давным-давно появились… разногласия из-за того, к какому герцогству он относится.

– Другими словами, и те и другие требуют платить подати! – объяснила Вера.

К нам подошел Кайрн, надеясь, что ему удастся вступить в разговор от имени деревни, но Вера оттолкнула его. Очевидно, блеск моей репутации на него не распространялся.

Валиана обратилась к Шурану:

– То есть вы хотите сказать, что эти люди платят подать дважды? В законах герцогства нет подобных прецедентов.

– Нет, – ответил Шуран. – После нескольких инцидентов на границе герцоги Араморский и Лутский пришли к соглашению. Арамор собирает подати в четные годы, Лут – в нечетные.

– Но подати обоих герцогств слишком высоки, – сказала Вера.

– И Арамор, и Лут взимают подати, установленные прежним королем, – четвертую часть урожая.

– Поэтому вы спросили нас о шестом имущественном законе? – спросил я Веру.

– Да уж, но они дерут с нас больше. Мытарь Теспет требует, чтобы мы отдавали половину урожая.

– Это правда? – спросил я у Шурана.

Рыцарь смутился.

– Существует исключение из закона на случай войны. Герцог прибег к нему в этом году.

– Войны? Какой еще войны?

– Которая еще не началась, но, учитывая серьезные политические изменения, советники герцога уверены, что конфликт, скорее всего, разгорится.

– Какие «политические изменения» вы имеете в виду?

– Во-первых, то, что вы убили герцогиню Херворскую. Вы также настроили народ Рижу против герцога и положили конец Ганат Калиле. – Он взглянул на Валиану. – И нарушили планы Совета герцогов возвести на престол дочь Патрианы, которая…

– Разве герцог Исолт желает видеть на престоле Трин? – нетерпеливо спросила Валиана.

Шуран ответил спокойно:

– В то время герцог не знал о ее истинном происхождении. Как и другие, он считал вас, миледи, дочерью Патрианы, герцогини Херворской, и Джилларда, герцога Рижуйского. Почти никто не осознавал, насколько глубок этот заговор.

– Трин никогда не займет престол, – твердо произнесла Валиана, схватившись за рукоять клинка. – Королевой станет Алина.

Шуран повернулся ко мне.

– Вы сами обратились к нам с просьбой поддержать вас в борьбе с северными герцогствами – разве вам не понятно, что вскоре разразится война? Разве герцог не имеет права сделать необходимые припасы на случай подобного конфликта?

Брасти повернулся к Кесту и театрально прошептал, но так громко, что все его услышали:

– Мне одному кажется, что Фалькио разрушил нашу страну? Кест смутился.

– Я… Фалькио действительно это сделал. Немного. – Он повернулся к Шурану. – Думаю, стоит заметить, что завышенные подати, которые герцог требует у людей, скорее всего, привели бы к войне, даже если бы она не намечалась.

– Справедливое замечание, – согласился Шуран. – Но нужно решить вопрос. Жители Карефаля не могут просто так отказываться от уплаты податей.

– Заставьте нас заплатить, если сможете! – ответила Вера.

Крестьяне возликовали. Им надоело уже стоять и трепаться, хотелось пролить кровь. И, как это всегда бывает, находясь посреди толпы, они преувеличивали свои возможности.

Кест с Брасти взглянули на меня. Проклятье! Почему мне все время приходится затягивать петлю у себя на шее?

– Хорошо, – сказал я. – Герцог попросил меня решить этот вопрос, и я его решу. Мирным путем. – Я поднял руку и обратился к Вере: – Выберите человека, который будет представлять вашу точку зрения. – Затем повернулся к Шурану и спросил: – Теспет сможет представить сторону герцога?

– Полагаю, что он еще слишком пьян. Я смогу выступить от имени герцога в этом деле. Хотя не могу обещать, что соглашусь с вынесенным решением. Здесь вы являетесь представителем герцога, а не закона.

– Здесь я пытаюсь свести кровопролитие к минимуму. Мы посмотрим, к чему это нас приведет, но прошу вас запомнить это.

Шуран развел руками.

– Как вы и сказали, посмотрим, к чему это приведет.

Будучи плащеносцем, я провел больше сотни судебных процессов. Я слушал дела о пастбищах для овец, о нарушении брачных договоров и об объявлении войны между герцогствами. Мне приходилось настаивать на исполнении приговора, назначая присяжных среди горожан, грозить местным правителям ответными мерами со стороны короля, но чаще всего – даже не смогу сосчитать, сколько раз – приходилось решать дело поединком с лучшим фехтовальщиком герцога. Но прежде мне никогда так сильно не хотелось перерезать свое собственное горло.