Адам застонал и ускорился. Пока она дрожала и извивалась под ним, он продолжал стремительно проникать в нее.

Адам прижался губами к виску Либерти и протолкнулся еще глубже. Он содрогался, постанывая ее имя и разряжаясь в ней.

Тяжело дыша, она лежала под ослабшим и тяжелым мужским телом. В тот миг ее не волновало ни прошлое, ни настоящее. Ни люди в дальней пещере практически за стеной, ни проклятые инопланетяне.

Существовали только Либерти и Адам.

По пробуждению Либерти не сразу поняла, куда попала, и что ее разбудило. Поморгав, она сбросила остатки сна и осмотрела затухающие свечи вокруг. Некоторые все еще мерцали, отбрасывая приглушенный свет.

К Либерти прижималось твердое мужское тело.

Она в ту же секунду узнала Адама. Либерти ни с чем не спутала бы ощущение его кожи или запах.

Он метался и немного подрагивал. Ему снился кошмар.

— Адам? — Либерти приподнялась и потрепала его по плечу.

Он дернулся и проснулся. Выругавшись вполголоса, Адам сел и повернулся к ней спиной.

Либерти наблюдала, как на его коже играли огненные блики. Он спрятал лицо в ладонях, и у него натянулись все мышцы.

— Адам…

— Люди, запертые в клетке…все они мертвы. По моему приказу.

Либерти понимала его боль и горе — чего никто не видел в человеке, ведшем их вперед. В человеке, взвалившем на себя всю тяжесть, чтобы остальные спокойно спали ночами.

— Их убили хищники, не ты.

— Возвращайся ко сну, — тяжело вздохнул Адам. — Прости, что разбудил.

Либерти прильнула к его спине. Она чувствовала, как он напряженно потянулся, чтобы взять ее за руки и отодвинуть. Но Либерти лишь обняла его крепче. Адам возвел в ранг искусства свою склонность отстраняться, или, скорее, вообще никого к себе не подпускать.

Да ведь и Либерти виртуозно ладила с людьми, вот только… до определенной степени и ненадолго. Она дружила со всеми, ни с кем не сближаясь.

Боже, они с Адамом были два сапога пара.

Поэтому теперь Либерти не позволила ему оттолкнуть ее.

— Я не уйду. Не пойду по легкому пути, не лягу и не усну. Позволь мне разделить с тобой бремя, — она обняла его еще крепче. — Я здесь, Адам. Для тебя.

— Дело не только в пленниках, — он вздрогнул от ее прикосновения. — В Йеррандери мы потеряли многих. Я нахрен позволил Клодии пожертвовать собой, чтобы спасти всех нас. Но мы все равно понесли потери.

— С Клодией все хорошо. А оставшиеся люди спаслись исключительно благодаря тебе и отрядам. Ты ничего не мог сделать. Ни для одного из тех, кто погиб.

— Люди мертвы, а я здесь наслаждаюсь, — Адам сжал ее руки. — Получаю удовольствие, которого не заслужил, — вот она, суть проблемы, ранившая Либерти в самое сердце.

— Глупый мужчина, — она уткнулась лицом Адаму в спину. — Ты заслужил. Ты так упорно работаешь и стольким жертвуешь, но знаешь что? Важно другое. Когда бывший муж загнал меня во тьму, я пала на самое дно и не считала себя достойной жизни, не говоря уже об уверенности или удовольствии.

— Чушь собачья, — с рычанием он схватил Либерти и, усадив к себе на колени, прижал ладонь к ее щеке.

— Теперь я знаю, — она скользнула взглядом по красивому лицу Адама, прежде чем коснуться пальцем его поджатых губ. — Мы заслуживаем любви и удовольствия, кем бы ни были и что бы ни сделали. Все мы.

Он выглядел разрываемым на части. Ее бедный измученный генерал. Внезапно Либерти поняла, что иногда действия говорят громче любых слов.

Она наклонилась и впилась зубами в плечо Адама.

Он зарычал, и теплившееся желание вспыхнуло у нее в животе с новой силой. Либерти чувствовала, как Адам под ней напрягся.

Но на сей раз не от мучений и тяжести своего бремени. Наоборот, от жажды и потребности.

Либерти укусила его чуть сильнее, и член под ней затвердел. Хм. Похоже, ее генерал любил небольшую грубость. Возможно, как раз она ему сейчас и требовалась, чтобы выплеснуть темные эмоции, в которых он тонул.

Укусив шею Адама, Либерти сильно пососала кожу, вонзив ногти ему в спину.

Он гортанно застонал и, молниеносно сорвавшись с места, швырнул ее на четвереньки посреди самодельной кровати.