Либерти ахнула.

Не успела она понять, что происходит, как Адам крепко сжал ее бедра. Либерти знала, что утром на них проступят синяки в форме кончиков пальцев.

Желание охватило ее так стремительно, что стало шоком.

Обернувшись через плечо, она отметила дикое, почти животное выражение лица Адама. Он окончательно отпустил себя. У нее сжалось чрево.

— Либерти, я возьму тебя жестко. Грубо, — Адам передвинул руку ей на бедро. — Скажи, что не боишься, — он погладил шрамы, и у нее екнуло сердце.

— Я бы никогда не испугалась тебя, Адам.

Он со стоном сжал ее крепче. Погладив Либерти между ягодицами, Адам спустился ниже, где потер ее влажный жар.

Да. Она подалась ему навстречу, готовая и жаждавшая большего. С ее губ сорвался тихий вскрик.

Потянувшись, Адам надавил Либерти на затылок. Она послушно опустилась на локти и положила голову на руки. От горячего ожидания у нее вскипела кровь.

Когда Адам накрыл ее своим телом, бедрами она почувствовала жесткость волос на его ногах, спиной — рельеф пресса, кожей — твердую мужскую хватку.

Либерти уже дрожала. Ни один мужчина никогда не заставлял ее ждать, балансировать на краю и отчаянно нуждаться в продолжении.

Адам не предупреждал ее. Секунду спустя он свободной рукой направил член и потер Либерти головкой, прежде чем вонзиться в нее одним мощным толчком.

— Ах, — под напором она покачнулась. Либерти была наполнена до предела и растянута. — До чего же хорошо, — нетерпеливо и горячо прошептала она, схватившись за руку Адама и впившись пальцами в его предплечье.

Выйдя из нее, он толкнулся обратно.

Либерти покачивалась назад и вперед, привыкая к его размеру и подстраиваясь под неумолимый ритм.

Никогда еще она не чувствовала себя под таким сексуальным контролем всецело в милосердии ожесточенного мужчины, сосредоточенного на удовлетворении как своих потребностей, так и ее. Наслаждение нарастало — острое, парализующее, болезненное — и Либерти засомневалась, что выживет. Ей хотелось кончить. Нет, ей было необходимо.

Адам продолжал грубо и ритмично брать ее, врезаясь в нее бедрами.

— Адам…пожалуйста…я больше не могу.

— Нет, можешь, — он снова ворвался в Либерти. — И будешь.

Она дышала мелко и хрипло, мучительно зависнув на краю и не добираясь до пика. Адам все так же двигался сзади, и сердце гремело у нее в груди.

Затем Либерти почувствовала, как он провел под нее правую руку. Секунду спустя Адам твердо надавил большим пальцем на набухший от возбуждения клитор.

Она кончила с хриплым криком. Жестко. Оргазм своей силой напоминал беспощадный шторм. Когда внутренние мышцы сжали член, Либерти повернула голову и впилась зубами в натянувшиеся мышцы предплечья Адама.

Он рыкнул и содрогнулся, снова ее наполнив. Припав ртом к ее плечу, Адам укусил его, зверски вцепившись в плоть.

С заключительным сильным толчком он задрожал, изливая освобождение в Либерти.

***

Никогда прежде Адам не чувствовал себя таким разбитым.

Повалившись на одеяла, он притянул к себе обессиленное тело Либерти.

Адам чувствовал себя опустошенным, более того, даже очистившимся, но лишь секунду. Затем пришла вина.

Он очень грубо взял Либерти. Позволил уродливой черноте его души вырваться на волю и вместо того чтобы по обыкновению бороться с ней, пошел у нее на поводу.

Либерти молчала, поэтому Адам, испуганный, погладил ее по лицу, отодвигая в сторону волосы.

— Ты в порядке? — откашлялся он.

— «В порядке» не описывает моего состояния, — тихо фыркнула она.

Либерти говорила хрипло, но не казалась рассерженной. И все же…

— Я был слишком грубым, наверное, сделал тебе больно…

— Адам, — перевернувшись, она устроилась на нем и прильнула к его боку, — прекрати пытаться спасти всех и сразу. Я уже и не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. Невероятно сексуальный генерал, годами прятавшийся за накрахмаленной формой, только что оттрахал меня до полусмерти. Лучше не бывает.

Адам поморгал, осознавая ее слова.

Улыбнувшись ему, Либерти села и потянулась за бутылкой, стоявшей возле одеял. Пока она разливала по стаканам виски, Адам в безмолвии наблюдал за ней. Либерти выглядела сногсшибательно, сидя обнаженной на постели в свете свечей. Она превосходила любую женщину, какую только мог нарисовать в своем воображении мужчина.

И сегодня ночью Либерти принадлежала Адаму.

Как же он хотел оставить ее себе. Пораженный внезапной идеей, Адам резко вдохнул. Поиск женщины, партнера, любовницы или объекта воздыхания никогда не стоял на повестке дня. Был вычеркнут из списка дел еще до вторжения.