Андрюха сидит во главе стола, обнимая какую-то новую гламурную кикимору в стразиках, Лилька и Машка как раз подняли бокалы с вином, намереваясь воспроизвести очередной тост, зубодёры несчастные.

— Сплавили меня в сексуальное рабство и наслаждаетесь жизнью? — обвожу цепким взглядом команду предателей.

— Софочка, ты так похорошела, — босс с прищуром разглядывает меня с головы до ног, пока я едва стою на ногах, балансируя на грани взрыва. Осталось решить, каким будет этот взрыв. И для кого он обернётся фиаско… — А где твой подопытный кролик? — дядя неожиданно растягивает хищный оскал. — Разговор у меня будет с ним серьёзный.

София.

— Интересно, о чём?

Лилька, загадочно улыбаясь, протягивает мне бокал с красным вином. Делаю небольшой глоток для разогрева и отставляю его на стол.

— Мне не хватает хороших специалистов в клинике, — уточняет Андрей, убирая руку с плеча своей кокетки. Облокачивается на стол, пялясь на меня исподлобья.

— Я написала заявление на увольнение! Напомнить по чьему приказу?

— По его, — твёрдо чеканит, вставая из-за стола.

Взираю на родственника, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза от возбуждающих виброволн. Становится жарко. Прикрываясь стулом, рефлекторно свожу бёдра вместе. Но пульсация от этого чувствуется ещё сильнее. Хочется жалобно захныкать и рвануть в ванную к моему любимому мучителю. Решаю просто двигаться, так как стоять и сидеть я уже не смогу.

— Серьёзно?! По его, значит..? — насмешливо тяну, медленным шагом огибая стол. — К тебе я больше ни ногой.

— Я ведь не подписал! — возмущается босс, направляясь в мою сторону. — Так что будь добра, выходи завтра на работу, иначе я сниму с твоей зарплаты все надбавки и премии.

— Ну надо же! Вы только посмотрите на него… — останавливаемся на расстоянии вытянутой руки. Андрей по привычке суёт руки в карманы брюк, оставляя большие пальцы снаружи. Любит давить своей значимостью. — Сначала ты обещал меня грохнуть, затем отправить домой в железном ящике. Борисович, определись уже. После того, как ты отдал на расправу «глупую овцу» в лапы «голодного Волка», тебя хочется придушить! — сжимаю кулачки настолько сильно, что тело пронизывает дрожью. — И забыть, что ты мой родственник!

— Компенсационных выплат за нанесение морального ущерба он не потребовал, значит, ущерба не было. Я же не знал, что клиент блефовал, чтобы затащить тебя в постель.

— Он не блефовал! — повышаю тон, сожалея, что позволила Лексу внедрить в меня эту чёртову жужжащую штуковину. — У него был простужен нерв. Я читала предписания другого стоматолога. Вы оба засранцы! Ты и он!

— Ну, Софочка, ну родная, хватит дуться. Я осознал, что поступил с тобой жёстко, — Андрей окончательно минимизирует пространство между нами, обнимая меня за плечи. Укладывает голову себе на плечо и как ребёнка гладит, заправляя пряди за ушко.

Обида тут же вспыхивает внутри и клокочет.

Не люблю, когда меня жалеют. От этого нестерпимо хочется родного материнского тепла и похныкать. Гад бессовестный. Если бы мама узнала, как он со мной поступил, она бы открутила голову родному брату за несколько секунд.

Как же я по ней соскучилась и по отцу тоже.

— Ну войди ты в моё положение, Со. Эта клиника — моё детище, — продолжает вести разговор, пока я мысленно строю планы на будущее. — Я не мог рисковать тем, на что угробил здоровье, кучу денег и много лет кропотливого и самоотверженного труда. Ты у нас взрослая женщина. Обязана отвечать за свои слова и поступки сама. Выходи на работу, а?

— В отдельный кабинет? — интересуюсь как бы между прочим.

— Эээммм… — Андрей на мгновение теряет дар речи. Лица его не вижу, но чувствую, как он удивлён и не дышит. Жмот!

— Ладно, завтра подпишешь моё заявление об уходе. И не вздумай юлить.

Глубокий вздох босса говорит о том, что решение принято с кротостью, смирением и без обиды.

— Согласен! Но будешь работать под моим присмотром.

Опять двадцать пять!

Поднимаю с плеча голову и ставлю условия. Не он, так Волк организует мне рабочее пространство. Уверена, Лекс слов на ветер не бросает.

— Я хочу иметь базу со своими клиентами, Андрей. Мне не нужна практика в отдельном кабинете под прицелом твоих соколиных глаз.

— Лааадно, Софочка, лааадно, уболтала. Умеешь ты из дяди верёвки вить. Ты мне лучше скажи, какое вы мне кресло осквернили, чтобы отдать его тебе на память, — Андрей, хохоча, прищуривается, а меня будто обдаёт кипятком. Мать вашу! Неужели девочки проболтались? Заразы!

— Я, пожалуй, не откажусь от нового оборудования. Вот он то мне его и купит… — вижу, как смотрит куда-то за мою спину.