«Скоро увидимся. Я жива и здорова. Счастливого Рождества!»

«Может пора рассказать ему правду?» — мысленно спрашиваю себя, устремляя взгляд в затылок Волка. Не вижу смысла больше врать.

— Лекс? — наконец решаюсь, но в последний момент прикусываю губу. Что-то останавливает меня, вынуждает потерпеть до дома. Приедем, и вот тогда открою тайну. Сейчас не самое лучшее время говорить об Андрее. Только рассержу его вдвойне.

— Что ты хотела, Софи? — ловит мельком мой взгляд и сразу же устремляет глаза на дорогу. До города остаётся каких-то десять километров. Там же ближайшая заправочная станция. Но если я задержусь ещё на двадцать минут попить кофе с его друзьями, Андрей исполнит свою угрозу. Вот тогда ни одно моё раскаяние и чистосердечное признание не помогут избежать конфликта между родными мужчинами.

— Со? О чём задумалась? — опускает ладонь на колено, слегка сжимая его пальцами.

— Я хочу поздравить девчонок с праздником, — продолжаю излагать ход мыслей, выравниваясь вместе со спинкой кресла. — Может заедем к ним на пару минут? — интересуюсь, надеясь на встречу.

— Куда? — Волк на удивление держится спокойно, значит не против..?

— На квартиру к нашему администратору, куда же ещё? Девочки празднуют у неё. Ты же помнишь моих подруг?

— Решили поменять традиции и перенести очередной шабаш в более сокрытое место? — отпускает смешок.

— Так выходной же. Закрыто всё.

— В программу входит очередной стриптиз? — теперь голос моего Волка приобретает серьёзный тон, я бы даже добавила — слишком.

— Нееее! — срабатывает защитная реакция. — Обычный праздничный обед, тихий, спокойный, без лишних стрессовых ситуаций.

— Да это не про вас, — отказывается верить. — Я с экстримом завязал. С меня хватит.

— Ну я серьёзно, — впиваюсь взглядом в хмурый профиль. — Зуб даю!

— У тебя есть протез? — удивлённо вскидывает брови.

— Какой протез? — отвечаю его же реакцией.

— Тот, что вынимается, Со. Зачем мне твой зуб? Ещё одна русская традиция?

— А! — до меня только сейчас доходит, что мой португалец далёк от наших умозаключений. — Так это выражение такое. Означает, что не вру. Почти клятва. Ну пожалуйста, Лекс. Всего-то на полчасика. Затем летим к тебе домой вытаскивать шарики.

— Вот именно, что почти! — напоминает о женском непостоянстве. — Потерпишь дополнительные полчаса?

— Ради обещанной тобою фишки потерплю, — говорю с придыханием, принимаясь поглаживать пальцем завитки его ушной раковины. — Кстати, у тебя случайно чего-нибудь сладенького не найдётся, Мась?

— Чего ты хочешь? — стискивает пальцы на руле, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида.

Это не я хочу, милый, а ты… и прямо сейчас все твои эмоции плещутся на дне расширенных зрачков. А голос выдаёт желание трахнуть меня где-нибудь в укромном местечке. Я даже не удивлюсь, если мы не доедем домой.

— На данный момент — конфетку.

— В бардачке посмотри. Кофейные устроят?

— Вполне, любимый.

Алекс.

«Ииидиииооот…» — мысленно растягиваю по буквам слово после того, как память врезает отрезвляющий подзатыльник, и меня окатывает ледяным холодком между лопаток.

Как я мог забыть? Черррт! Совсем башку снесло от неё.

Нужно было выбросить предписания стоматологов от греха подальше. Порвать. Сжечь. Сожрать в конце концов! Кто ж знал, что спалюсь в самый неподходящий момент.

Прикусываю внутреннюю часть губы, и сжимая посильнее руль, сбавляю скорость.

Как там Гаур говорил? Я удав? Трёхметровое флегматичное животное…

— Ты такой педант. В бардачке у тебя тоже убирает домработница или ты сам? Здесь пылинки не найти, — не проходит и пары секунд, как её возглас, словно лезвием, обжигает нутро. — О, вот они! В коробочке, — довольно озвучивает и следом замолкает, давая понять, что моя тайна раскрыта вот в этот самый кульминационный момент.

— Лееекс??? — неестественно растягивает имя, извлекая из бардачка оба рецепта. — А что это? — устремляет на меня обескураженный взгляд, незамедлительно меняющийся на хищно-воинственный.

Твою мать! Приехали.

Считаю до трёх. Делаю очень глубокий вдох и посылаю ей самую искреннюю улыбку в ответ. Затем, чуть помедлив, уточняю:

— Это? — и добавляю непринуждённым тоном: — Мои глубочайшие извинения, любовь моя.

— Угу, — звучит многообещающе. — Зачем унижаться и «посыпать» голову пеплом? Это же так трудно — вовремя извиняться. Да, Лекс?

— Ну прости, Софи, — искренне раскаиваюсь, — я должен был это сделать. Ты была права.

— Но ты не извинился. И вряд ли бы извинился, если бы я не нашла эти бумажки, — Софи пытается сдержанно вести разговор, что ещё больше напрягает. Ведь не зря говорят — в тихом омуте черти водятся.