— Почти уверен, что он в любом случае собирался это сделать, — Кай также проверял свой внешний вид.

Возвращение домой — всегда праздник. Даже если оно происходит не тогда, когда запланировано. Мужчина не знал, с чем именно это связанно, но каждый раз, подлетая к родной планете, внутри нарастал трепет. Поэтому ему нравилась его каюта со стеной-экранами, через которые видна планета. Миллиарды ее огней, вычерченная красота и аккуратность структур. Вся поверхность планеты разделена на круги, соединяемые широкими, видными из космоса, магистралями. Останавливаясь на орбите, можно было безошибочно найти свой родной округ, определить, где стоит твоя академия, с какой площадки ты впервые стартовал, по каким путям тяжелогрузы перевозят прямо сейчас руду, а по каким из шахт доставляется топливо к заводам.

Кай любил все это.

Улетал покорять далекие земли, но всегда стремился вернуться обратно.

И только в этот раз возвращение несло не только радостный трепет, но и тревогу.

— Ты с ней так и не виделся? — спросил Джар осторожно.

Эта миссия далась лейтенанту тяжело. Воздержание, скудное питание, чтобы не сорваться, постоянные тайные перебежки и полузаконные вылазки, лишь бы не сойти с ума. Каю однозначно повезло с другом. На толику меньше преданности, и капитан лишился бы не только звания, но и полетов, которые так любил.

— Конечно, я ее видел. Навещал отсек каждый день.

— Ты знаешь, что я не об этом, — ответил Джар. — Ее не приводили в сознание?

— Закроем тему, — отрезал Кай. Ему не нравился этот разговор. Не нравилось, что Джар снова и снова поднимает речь о Еве. Уж кому-кому, а ему точно не должно быть до нее дела — считал капитан.

Да и Кай чувствовал себя морально измотанным. Каждый день по тридцать раз делать запрос в медицинский сектор, чтобы узнать — как она. Спускаться по несколько раз, чтобы убедиться самому.

И все, к своему глубочайшему сожалению и удивлению, не потому, что переживал, что в случае гибели лишится одобренного брака.

Мужчина поджал губы и опустил руки, устав заниматься своим видом. "Какая, мать его, разница", — он шумно выдохнул и велел экрану убраться и не показывать больше отражение.

Кай больше не ждал брака. Что-то столь желанное теперь казалось обузой. Куда он сейчас впишет свою жену? Само бракосочетание?

Отчеты по миссии, наблюдение за Евой, участие в бесчисленных встречах, чтобы поделиться феноменом интеграции симбионта в особи смежной расы. Следом новая миссия.

Новая наложница.

Кай задумывался. И не хотел ничего этого.

Привычный распорядок жизни дал сбой.

Словно он подхватил от Евы ее незримого симбионта, который заставлял людей переживать о несбыточном.

Хотелось наречь все это сбоем, опять появлялись мысли о необходимости лечения этой бесконтрольной эмоциональности.

И из всего того, что Кай испытывал, он приходил к одному разумному выводу. Он не хочет возвращаться домой. Хочет отмотать время на несколько дней назад. И поставить на паузу весь мир. Остаться в карантине дольше. На неделю, две, три…. Кай не знал, сколько бы времени ему потребовалось. Но он хотел его получить и не мог.

— Капитан? Мы готовы, — донеслось из датчика сообщение из медицинского отсека.

****

– Как она?

– Стабильно.

– Как она?

– Стабильно.

– Как она?

– Стабильно.

Ева постоянно слышала одно и то же. И иногда ей казалось, что больше ничего и не услышит. Какой-то затянувшийся жутко скучный кошмар, где она неподвижно лежит, а покрытый золотом мир медленно изменяется, сопровождая все одним и тем же надоевшим диалогом.

– Как она?

– Стабильно.

И белый шум за этими словами, который надоедал не меньше.

Девушка лежала и созерцала утомляюще скучную картину. Она в стеклянном гробу, отдающим позолотой. Посмотреть на свои руки — и целый рой золотых мушек шевелятся, текут по венам, заполняют каждую клеточку кожи. Перевести взгляд на комнату — и можно узнать медицинский отсек. Сканеры, датчики, врачи ходят, такие же золотые, наполненные золотым светом, что создает над ними ореол.

Мужчина, который постоянно приходит и задает тот вопрос. "Как она?". Такой же золотой, может только светится ярче остальных. Он подходит к стеклянному гробу, опускает ладонь на поверхность, оставляет отпечаток. Золотой и стремительно бледнеющий.

Еве было скучно так лежать. И она касалась этого отпечатка, оставляя и свой золотой след, после чего на несколько секунд очертание рук на стекле вспыхивало, словно лампочка в торшере.

"Скучно", — девушка не представляла, как можно так долго лежать. И слушать одно и то же.

– Как она?

– Стабильно.

"Надоели", — она хотела выйти из чертового кокона. И пыталась это сделать.

Колотила по стеклу, наплевав на то, что оно может разбиться. Ева хотела этого. Пусть ее засыпет осколками — все равно. Лишь бы выйти из этой ловушки.