Поднимаюсь по лестнице на палубу и замираю на месте от удивления. Яхта несется по морю, разрезая волны, а передо мной, за штурвалом, стоит совершенно незнакомый мне парень, лет двадцати на первый взгляд. Светлые волосы развеваются под порывами ветра, солнечные лучи сверкают на его загорелой коже. Под ней видны упругие мышцы и идеальный пресс. Лица особо не видно, светлая челка не дает рассмотреть его, но мне достаточно шорт, что низко висят на его бедрах открывая взору косые мышцы.

Он меня не замечает, и это дает мне время отойти от шока. Подхожу к нему, хватаясь за канаты и металл парусов.

— Эй, ты кто? — выкрикивает приблизившись. Только сейчас он обращает на меня внимание. Щурит глаза от солнца и внимательно рассматривает с ног до головы, останавливаясь на ногах взглядом. — Я проституток не заказывал утром! — Отрезает.

— Что??! Это кто тут проститутка? Ты управляешь чужой яхтой, еще и оскорбляешь меня?

— Чужой? — удивленно. — Ты, девочка, вероятно что — то напутала. Это моя яхта. А вот, какого черта ты здесь делаешь — не знаю.

— Я сюда с родителями… Господи… — Сажусь на скамейку яхты, из мягкого материала, что скорее напоминает кожаный белый диван. Незнакомец на корме внимательно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на нос яхты. Слежу за его взглядом, но рубка не дает посмотреть туда, куда смотрит парень. Встаю, подхожу к левой палубе и понимаю, что мы уже слишком далеко от берега. Более того, я не знаю где он — этот чертов берег, ведь его не видно! Никакой тонкой линии на горизонте, которая напоминала бы береговую.

— Поворачивай. — подлетаю к нему. — Слышишь? Поворачивай назад!

— Не могу, крошка.

— Что значит не могу?

— Именно это значит. Я отдыхаю.

— Просто верни меня обратно! А потом отдыхай себе сколько влезет. — не удерживаюсь, повышаю голос.

— Неа…. — Тянет, и улыбается нагло, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

— Ты что больной? Ты не можешь развернуть эту яхту и подбросить меня до берега?!

— С какой это стати, крошка, я должен такое делать? Ты залезла в мою яхту без разрешения еще и кричишь на меня? Смешно. — И он действительно смеется.

— Господи — Трепаю длинные волосы рукой. — За что мне это?!…

— Классный цвет. — Намекает на мои красные кончики, и мне все равно. Что же думают мама и папа? А вдруг они вышли в море без меня?

— У тебя есть телефон?

— Ты залезла в чужую яхту без собственного?

— Мой у родителей!

— Зато ты не забыла эту сексуальное платье…

— Просто ответь, есть?

— Нет

— Врешь! Как еще можно связаться с берегом? — Сжимает плечами, решив видимо молчать. — Тебе же хуже будет. Я съем твои продукты и буду постоянно ныть!

— Я не боюсь трудностей. Как тебя зовут?

— Софи. Должна же быть какая-то связь с берегом? — отчаянно смотрю в его глаза.

— Если у тебя есть спутниковый телефон — есть. Мне это не нужно.

— Как же ты собираешься сообщить об аварии к примеру? Произойти может всякое, а мы в открытом море! Вдруг шторм?!

— Так и будет… — И снова улыбается, так, как будто ничего не боится. Вообще.

— Ты сумасшедший, ненормальный, бешеный….

— Лучше не договаривай, тебе со мной здесь еще долго быть.

— И сколько это — долго?

— Еще не решил. Может и навсегда.

— Не понимаю, что имеешь в виду. То есть, навсегда?

— То есть я не собираюсь возвращаться на берег, Софи. — резко отвечает.

— Как это не собираешься? — удивленно. Моральных сил не остается ни на что, поэтому я снова падаю на диван, отклонив голову назад и рассматриваю ясное голубое небо.

— Мне кажется здесь все просто. Не собираюсь. Что еще объяснять?

— Ты что, решил утопить яхту и себя заодно? — фыркаю презрительно.

— Что-то вроде этого.

— Прекрасно. А я должна идти на дно с тобой? Имей же уважение к…

— Ты сама села не туда. Может это судьба? Вдруг ты тоже хочешь пойти на морское дно? Обрасти ракушками, хорошо будет. — Кривит губы в усмешке.

— Надеюсь ты шутишь! — Отрезаю. — А знаешь что?

Встаю с диванчика, подхожу к штурвалу и стараюсь отогнать этого наглого парня, который решил покончить жизнь самоубийством. И мне плевать почему, главное — вернуть себя к берегу Каролино — Бугаз.

Он сопротивляется с улыбкой на лице, и продолжает стоять как камень, пока я обхватив его за талию (знаю — знаю, совсем не разумно и не по-взрослому, а что еще делать?) тяну к себе.

— Отпусти руль!

— Это штурвал, блонди.

— Не вижу разницы, отпусти! — Снова и снова дергаю к себе крепкое тело незнакомца, но ощущение, будто пытаюсь подвинуть в сторону стену. — Просто отпусти его! — фыркаю.

— Господи, где же ты взялась на мою голову? — бросает раздраженно.

Глава 4