Еще мгновение и под спиной оказывается твердая палуба, и я откашливаюсь водой на ее белую краску.

— Кхе! Кхе! — кажется, что с легких, что беспощадно жжет огнем, выливается не менее литра, а может и больше воды.

— Ты даже в море не можешь побыть. — ворчит Макс, и опирается рукой на согнутое колено, внимательно наблюдая за мной, в позе буквы "г", на коленях.

— А для чего было меня бросать туда? От холода ноги судорога схватила! — охрипшим голосом кричу.

— Потому что нужно выполнять то, что тебе сказали! Я — твой капитан!

— В самом деле? — Медленно встаю на ноги. Не жду ответа. Он мне и не нужен. Просто спускаюсь в каюту, чувствуя, как гнев разъедает каждую клетку тела.

Я могла умереть! Утонуть! Из-за него. За его глупое тщеславие. Капитан, ага! Дальнего плавания… Словно мне не наплевать. Пусть просто вернет свою яхту и привезет меня назад, к берегу Каролино — Бугаз, где я спокойно добуду дни лежа на горячем песочке с коктейлем в руках.

— Эй! — Заходит в каюту как раз тогда, когда стою только в одних трусиках.

— Боже! Выйди! Прочь! — Прикрываю грудь руками, стоя ногами на влажном платье..

— О, да ты чудо, какая… аппетитная. — Говорит с бесстыдной улыбкой на губах.

— Вон! — кричу. — Оставь меня, сумасшедший!

— Хорошо — хорошо, — поднимает руки вверх и выходит, закрыв дверь.

Сажусь на кровать, вдруг понимая, как горячие слезы текут по щекам, капают на ключицы, обжигая каждой каплей. Я больше так не могу… Всего сутки на яхте, а я чувствую себя опустошенной, в полном отчаянии, и морально уничтоженной.

Просидев минут двадцать, так и держа руки на груди, глядя на дверь, понимаю — никто мне не поможет. Макс не отвезет обратно. Как и думала недавно, нужно заставить его вернуть меня обратно. Поступать так, чтобы он хотел избавиться от меня. Хотел отправить домой.

Вот только как это сделать? Какую модель поведения выбрать? Я его не знаю, в принципе, как и он меня, и придумать что-то сразу не получится. Поэтому, наверное, нужно действовать по ситуации.

Одеваюсь в короткое платье, и выхожу опять на палубу. Смертник сидит на краю борта продолжая пить свой алкогольный напиток. Может, если уничтожу запасы, он скорее захочет вернуться?

— Ты знаешь, что неадекватный? Тебе в психбольницу нужно. Там помогут. — Говорю, садясь рядом.

— С чего взяла?

— Хочешь потеряться, ищешь чего-то опасного на свою голову, — загибаю пальцы, — разве это не прямое доказательство плохого психического здоровья? У тебя что-то случилось? Там, на суше. Да? Поэтому теперь ты не хочешь возвращаться. Поэтому убежал в море, в бескрайние воды.

— А может мне просто надоело жить в социуме, соответствовать ему? — Спокойно отвечает, поворачиваясь ко мне.

— А что не так с социумом?

— Все не так, Софи. Люди постоянно от тебя чего-то ждут, требуют, лезут в душу, сплетничают, хотя сами не хотят открывать сердце другим.

— У тебя проблемы с адаптацией в мире. — Утверждаю. — Но чем тебе поможет бегство в море? Все равно ведь придется вернуться. Ты не можешь вечно здесь прятаться.

— Море не требует чего-то от тебя. Оно бескрайнее. Иногда бурное. От него можно ожидать или шторма или полного штиля. Оно не врет. Не лезет в душу. Море — просто море. Искреннее. Настоящее. Его площадь не диктует правила поведения.

— Диктует, Макс. Море — тот же социум, только другой. Ты ведь имеешь модель поведения при шторме? Ты тоже должен под него подстроиться…

— Это твоё мнение. — прерывает, горько улыбается и встает на ноги. — Приготовь нам лучше обед, Софи, если не хочешь познакомиться с морскими животными.

— Ладно. — Легко соглашаюсь, решив, что обед будет испорчен. Брови Макса изгибаются в недоумении, а губ касается довольная улыбка.

Глава 7

Решаю, что на обед пойдет жареная яичница с беконом, но блюдо не солю, абсолютно. Только когда накладываю Максу в тарелку от души сыплю туда соль. Я уже представляю, как он будет это есть! Зову его с палубы, — кажется он там вечно проводит все свободное время — и сажусь за стол ожидая искривленного лица.

Макс присоединяется ко мне. Внимательно разглядывает блюдо на тарелке, потом переводит взгляд на мою и смотрит прямо в глаза, будто спрашивает съедобно ли. Я хватаю вилку и с удовольствием начинаю есть. Макс следует моему примеру. Но в следующее мгновение его лицо становится недовольным, глаза горят справедливым гневом, а уголки рта согнуты в неприятную улыбку.

— Знаешь, Софи, — медленно начинает, — это не просто наглость, это перебор. Ты проверяешь моё терпение?!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду… — Говорю, хлопая невинными глазами.