— Михал Дмитрич, родненький, примите нас, куда же нам… — по щеке Митяя сама покатилась слеза.

— Ну, смотрите, мужики, пойду вам навстречу. Но только никаких теперь предупреждений, первое же нарушение — выгоню и заплачу на четверть меньше. А коли доработаете до конца, как уговаривались, получите все сполна. И Митяя я у вас забираю, будет при конторе посыльным.

Август-Сентябрь 1899

В августе Марта отправилась к родственникам в Ригу, и я немедленно пригласил Муравского и Губанова обмозговать “аналоговый интернет”. Чуйка говорила, что в системе есть внутренние косяки, которые я предложил выявить на штабной игре. Честно говоря, больше времени ушло на объяснения, что это такое, нежели на разыгрывание возможных ситуаций — смоделировали сеть с узлами в гостиной, кабинете, спальне, кухне и столовой, прогнали по ней письма туда-сюда, и выловили ошибки в “протоколе обмена данными”. Заодно наметили список первоочередных городов и решили делать сеть в два-три слоя, чтобы обвал одного узла не стопорил весь процесс. Теперь оставалось только найти самих людей, которые будут пересылать почту.

Закончить успели крайне вовремя — едва мы свернулись, как появилась Варвара во всем своем великолепии и немедленно устроила разгон за то, что Сава накурил, а я не обеспечил уборку.

Ребята тихо слиняли, так что отдуваться пришлось мне, хоть и недолго — не за этим же Варвара приехала. Последовало длительное разоблачение от жакета, рубашки, юбки, корсета, нижней юбки, нижней рубашки, панталон и чулок… нет, надо что-то с этим делать. Может, попробовать нарисовать нормальное женское белье? А эластичные ткани где брать, а что с модой на S-силуэт делать? С тем мы и удалились в спальню — будем пока так, тем более, что без этого вороха тряпок Варвара ничуть не хуже, чем женщины 21 века. А вот после поцелуя в сгиб локтя или ключичную ямку так может быть и лучше, потому как буквально взрывается и проявляет редкий и долгоиграющий темперамент — заснули мы далеко за полночь.

Глаза я продрал на полчаса позже обычного, спал бы и дальше, но кто-то старательно трезвонил в дверь. Накинув рубашку и натянув брюки, я вышел в прихожую открыть, уже догадываясь, кто там такой настойчивый.

— Доброе утро, Михаил Дмитриевич! — жизнерадостно приветствовал меня Митяй.

С недосыпу я чуть было не буркнул что утро добрым не бывает, но, боюсь, тут присказку не оценят.

Митяй оказался находкой — шустрый, любопытный, старательный и, что редкость у мальчишек, обязательный. За лето он поднаторел в Москве и отлично выполнял свои обязанности посыльного при “штабе строительства”, вот и сейчас прибыл за утренними поручениями и, стоя на пороге, осматривал прихожую, причем явно обратил внимание на дамскую шляпку на вешалке и летний зонтик. Ну, будем надеятся, что мой моральный облик не сильно в его глазах пострадал.

— Привет! Держи деньги, дуй к Желтову, скажи — завтрак инженеру Скамову на три персоны, заберешь все и возвращайся.

Митяй убыл в “придворный” трактир у Никитских ворот, а я отправился будить Варвару и совершать утренние процедуры. Варвара будилась плохо, а после того, как я сказал, что нас на завтраке будет трое, вообще отказалась вставать.

Пока я раскочегаривал спиртовку, ставил на нее чайник и готовил заварку, вспоминал наш разговор с Мазингом насчет зачисления к нему Митяя. Карл Карлович очень хотел пойти мне навстречу, но были некоторые непреложные требования, поскольку его реальное училище имело права и обязанности казенного. А значит, нужно проверить, какие там у Митяя успехи за лето и если все будет хорошо, то забрать его у дядьки и определить к Мазингу.

Парень обернулся быстро, не забыв прихватить несколько свежих калачей, мы разложили принесенное по тарелкам и уже приступили к завтраку, когда дверь в столовую чуть приоткрылась и нашу трапезу оглядела недовольная Варвара. Митяй сидел спиной, тщательно выедал яйцо всмятку и при этом следил, чтобы не залезать локтями на стол. Я же вопросительно поднял бровь, но удостоился только закрытой обратно двери — Варвара моего участия в пацане не одобряла.

Тот старательно осваивал премудрости “господской” еды с ее вилками, ножичками, подставками для яиц и чашками-блюдцами и получалось это у него неплохо, по крайней мере за время наших завтраков он еще ничего не расколотил и даже ни разу не уронил приборы. Так что мы спокойно доели-допили, я выдал Митьке папку с бумагами и чертежами и отправил на стройку с указаниями.

Варвара в халате-капоте сидела в гостинной у окна с видом “Я крайне недовольна” и не соизволила повернутся, когда я вошел. Казалось, даже кружева и ленты подрагивают от возмущения.

— Не понимаю, зачем ты возишься с этим мальчишкой… — ее поджатые губы было видно даже со спины.

— Ты мне или кому-то в окне напротив?.. — я уже понял, что без скандала не обойдется и решил слегка форсировать события.

Реакция Варвары проследовала незамедлительно.

— Ты невыносим! — с трагическим вздохом заявила она.

— Сегодня ночью ты была несколько иного мнения.

Варвара встала, вышла на середину комнаты и, прицелившись в меня пальчиком, резко бросила:.

— Зачем ты пускаешь его сюда?

— Парень сообразительный, учится с увлечением, из него будет толк.

— Ты будешь водить сюда всех крестьянских детей, кто поумнее? — она кинула неприязненный взгляд на дверь.

— Нет, только Митяя, — я собирался замолчать и дать Варваре выговориться, но какой-то черт внутри меня толкнул добавить, выделив первое слово. — Пока только Митяя.

Естественно, Варвара взвилась.

— Ну знаешь! Выбирай — или я, или этот несносный мальчишка!

Выдержав паузу, я спокойно ответил:

— Варя, ты же прекрасно знаешь, что я выберу работу, а Митяй это часть работы.

Результат был несколько предсказуем.

Будь у нее что-нибудь в руках, это полетело бы мне в голову, а так она просто развернулась и скрылась в спальне, откуда вышла уже минут через десять полностью одетая.

У меня хватило благоразумия не выражать удивления тем, что она умеет так быстро собираться — обычно на это требовалось не меньше получаса.