Соня смотрела в одну точку, когда Улф подошел и сел рядом. Она изучала танцующие в свете солнца пылинки, думая о том, как они могли быть счастливы вместе.

— Ты в порядке? — спросил он ее, — кажется, все кончилось. Внутри, как тошнит.

— Я понимаю, — кивнула Соня и похлопала его по плечу.

— Я считать его другом.

— Ужасно.

Соня отвернулась, она хотела его поддержать, но не могла. Ее собственная душа рвалась из клетки по имени «Улф».

— Отвези меня в посольство, — тихо сказала Соня.

— Зачем?

— У меня нет никаких документов, у меня вообще ничего нет.

Они смотрели друг на друга, не отрываясь.

— По-другому я не смогу вернуться домой, — прошептала Соня

— Нет, Соня, ты должна остаться.

— Почему я должна остаться?

Соня все еще смотрела ему в глаза, молча умоляя. «Ну же скажи, скажи, почему я должна остаться. Всего лишь три простых слова, и я буду там, где ты захочешь. Неужели так трудно? Скажи, я тебя умоляю. Просто скажи и все остальное не будет иметь смысла. Я люблю тебя, Улф, как никого и никогда не любила в своей жизни! Просто скажи это».

— Ты должна остаться, потому что ты еще не оправиться от ран, ты столько пережить. Тебе нужно отдохнуть.

Соня встала и, покачиваясь, побрела к бордовому форду сестры лесника. Впереди ждала Москва, где, кажется, уже начинался сезон дождей.

Он не остановил ее, хотя мог. Слишком много эмоций, ран, предательства и боли. Улф чересчур близко к сердцу воспринял измену друга и соратника, его мысли были заняты этим. Думать в таком ключе Соне было легче.

Улф был способен кинуться с ножом на стаю бандитов, голыми руками схватить за горло куницу, но оказался не в силах остановить уезжающую от него женщину. Он не смог найти слов, возможно, ждал, что сама Соня что-то скажет, но и она не решилась, ей было страшно. Соня ревновала и безумно завидовала женщине, которой больше не было. Ужасная безысходность и дикая несправедливость.

Удивительно, вернуться на родину, если у тебя нет документов, оказалось не так уж и сложно. Она обратилась в полицейский участок за справкой об утере паспорта, сделала пару фотографий и посетила посольство, где взамен утраченного паспорта ей выдали свидетельство о возвращении в Россию.

В полиции Соня рассказала о том, что произошло с ней на стоянке автобуса и все что случилось позже в лесу. В ее действиях состава преступления никто не нашел, потому Соню отпустили. Она согласилась сотрудничать со следствием. Ее предупредили о даче показаний на суде и о необходимости вернуться через некоторое время в Швецию. Улф ходил за ней тенью, а Соне хотелось, чтобы он просто оставил ее в покое, перестал сыпать соль на рану своим идиотским молчанием и помощью, будто они какие-то друзья-товарищи или того хуже приятели по несчастью.

Лесник выглядел уставшим, разбитым и выяснение отношений явно не входило в его планы. Соня едва сдержала слезы, когда, разжав свои ладони и пожелав удачной дороги, он отпустил ее навсегда. Но если быть совсем уж честной перед самой собой, то Соня не смогла сдержать слез. Она рыдала, уткнувшись носом в иллюминатор, наблюдая за тем как пушистые облака, медленно проплывают мимо. А что он, в самом деле, должен был сказать? «Нет, я не любил жену, нет, я не валялся пьяным, забывая есть и спать, когда ее убили, и только благодаря Юхану, нашедшему для меня задание в лесу, я смог оправиться. И вдруг оказалось, что он гребанный предатель, а я встретил ту, что похожа на нее и старое дерьмо всплыло наружу!»

Соня вернулась в Москву. Ее все время спрашивали: какого это, побывать в плену, заблудиться в лесу, как ей удалось пережить все это? Но никто не знал, что самым тяжелым испытанием стала боль совсем иного рода. Каждое утро она просыпалась в мокрой от слез постели и чем дольше была Соня вдали от лесника, тем больше понимала, что он именно тот, ее человек. Однажды она осознала, что ничего не ела почти два дня. Соня и понятия не имела, что способна плакать так долго. Когда ее самолет взлетел, она попыталась убежать от него и себя, оторваться от безумного огня, вспыхнувшего между ними, но оказалось, что новая Соня не способна жить старой жизнью. Даже расстояние в тысячи километров не разрывали, а соединяли ее с ним. Соня была слабее этого чувства и абсолютно бессильна перед пожаром в собственной груди.

Кто-то скажет, как можно влюбиться в человека, которого знаешь так мало? Может и нельзя, но Соня любила. Она не была романтической дурочкой или витающей в облаках мечтательницей, просто ни один мужчина не мог сравниться с ее лесником. Он как будто выжег свое имя на ее сердце, Соня не могла без него ни жить, ни дышать.

Но однажды утром в ее квартиру вломилась подружка, Олеся Сочинская, та самая, которой Соня цитировала поэта Андрея Дементьева, описывая их с Данилой отношения. Рыжеволосая и очень высокая, она распахнула окна, комнату тут же залило светом. Соня зажмурилась, кутаясь в одеяло и зарываясь лицом в подушку.