— Эй, милочка, ты заливай кому угодно, что страдаешь из-за кучки браконьеров, только не мне. Я тебя со школы знаю, признавайся, какого черта от тебя Данила съехал? Я скорее в НЛО поверю, чем в то, что ты просто так его сама бросила. На тебя же страшно смотреть.

И тут Соня не выдержала, она рассказала абсолютно все, рыдая и захлебываясь, она говорила, говорила, говорила.

— А нельзя было просто обсудить с этим лесником ваши отношения? — зевнула Олеся.

— Я не могла, — потерла глаза Соня, — я боялась услышать правду, я боялась.

Подруга вздохнула:

— Вечно ты все усложняешь. Просто сказала бы ему, что люблю, не могу. Жена-то померла, он может и не думал про нее, пока этот дед-ловелас не поведал тебе грустную историю. Я в туалет.

— Зато у тебя все просто, — возмущённо крикнула ей в спину Соня, подымаясь с постели.

— Я в туалет, — повторила подружка ещё громче, — блиин, — послышалось из-за закрытой двери, — у тебя нету, ну как бы это приличнее выразится, гигиенических средств? Черт, вечно я забываю про это.

— А какое сегодня число? — прошептала Соня.

— Ку-ку, двадцать девятое, так где мне прокладками разжиться? Сегодня, между прочим, в нашей чудо-организации вечер. Двадцать пять лет со дня создания. Будут все, ты хоть и в отпуске, но я пришла тебя немного развеять, помыть причесать, подкрасить, и под водочку ты вполне себе сойдешь за симпатичную.

Судя по грохоту в ванной, не дождавшись ответа, Олеся нашла то, что ей было необходимо самостоятельно, а затем вернулась в спальню.

— Алло гараж, хватит лыбиться. То рыдает, то лыбу давит. Ты меня пугаешь. Слушай, Соня, я тебя психиатру покажу, нашему из поликлиники районной. Отличный дедок. Поллинарий Демидович, правда, сам немного того, но для настоящего профи — это ведь не помеха.

И тут Соня начала хохотать, на что Олеся лишь покрутила у веска.

— В чем причина несанкционированной радости, можно узнать?

— У меня задержка уже пятнадцать дней.

Подружка залезла на кровать и начала прыгать:

— Урааа! Тебя мужик бросил заграничный и, похоже, заделал тебе, вот это счастье подвалило, даже алименты не вытребуешь! Без пяти минут мать одиночка! Урааа! — еще выше запрыгала Олеся на матрасе.

— Ты не понимаешь, — прошептала Соня, счастливо улыбаясь, — это ведь будет его ребенок. У меня будет ребенок от НЕГО.

— Даже прилично получилось, вот не ожидала, что тебя можно так облагородить за полдня. Правда, кормить надо не переставая, но это дело поправимое.

— Если меня кто-нибудь еще раз пригласит на танец, чтобы спросить, что со мной случилось и как я выжила в лесу, я начну убивать, — улыбнулась Соня, накалывая на вилку большой кусок мяса.

— Спокойно чудо-женщина, — поднесла к губам бокал с малиновым напиткам Олеся.

Соня резко взглянула на подружку, слова полоснули по сердцу:

— Прошу тебя, никогда больше не называй меня так, ладно?

— Тише-тише, — она подняла руки и перекрестилась, — вот тебе крест.

Соня разглядывала зал, наполненный людьми и искусственным дымом. Разноцветные огоньки переливались, пересекаясь, переплетаясь и соединяясь в яркие, плотные столбы света. Танцующие пары, сменяли друг друга, изображая то забавно неуклюжие пируэты, то красивые и плавные движения, зал был будто в тумане. Смотря через толпу и накрытые столы, Соня похолодела изнутри, ей вдруг показалось, что она увидела его. Соня грустно улыбнулась, наверное, не скоро она перестанет бредить им. В ней не было ни грамма алкоголя, но все равно ей мерещился Улф.

Соня встала из — за стола. Странно, она не разучилась ходить на каблуках, и даже короткое черное платье не смущало ее. Назойливая подружка зачем-то заставила одеть бежевые сетчатые чулки, затащила в парикмахерскую и накрасила, да так, что Соня удивилась, глядя на себя в зеркало. Давно она не была настолько привлекательной. Забавно, как будто внутри осень, а снаружи весна. Может быть, из-за волны распущенных густых волос и шпильки ее все время приглашают танцевать, а не потому, что им так уж интересно узнать, что там было в лесу. Но кое-что ее грело, то, что она носила под сердцем. Перед парикмахерской она заставила Олесю заехать в аптеку. Тепло разливалось по телу, она не ошиблась.

Искусственный туман расплывался, таял и снова подымался вверх. Музыка гремела в ушах, голова немного кружилась, и Соня решила выйти на балкон. Дело шло к ночи, небо было настолько чистым, что каждая звездочка горела ярче миллиона лампочек. Соня опрокинула голову, набирая как можно больше воздуха. Нет, она не будет больше плакать, чудо все-таки случилось. Только ее маленькое, личное чудо.

Оказывается, удостоверение Суляева может впустить куда угодно, даже на закрытую вечеринку, и хотя Дмитрий Геннадьевич ходил, прямо скажем, не слишком уверенно, и проклинал его до пятого колена, мол могли бы сразу разобраться, а не ждать, Улф был настроен весьма решительно. Он не слушал его причитаний и отправил с богом домой, сообщив, что обязательно придёт на его эти, как их там, «шашики» или «шалыки», понятия не имея, о чем он.