Схватка возобновилась. Твари атаковали, воины защищались и наоборот. К сожалению, то, что питало монстров изнутри, было сильнее духовных источников Цырона и Гектора. Постепенно воины начали получать урон. Царапина за царапиной тела имперцев покрывались увечьями. Химеры тоже были изранены, но если Баал не успевал регенерировать, то вот новоиспеченный монстр урона по себе словно не чувствовал.

Если поначалу он еще был более-менее разумен, ну хоть какие-то зачатки разума имелись, то вот сейчас даже Баал понимал, что рядом с ним сражается не его собрат. Последнего руха убил не человеческий воин, а именно этот монстр, а убив его, он моментально начал пожирать. Таким же образом он поступил и с остальными павшими собратьями. Подхватывая и закидывая их в огромные пасти, монстр насыщался во время боя.

Одному лишь Баалу было ведомо, что монстром двигал не просто голод, всепожирающей голод терзал тварь изнутри. Каждая химера, попав ему в чрево, моментально растворялась и восстанавливала его силы, даже делала немного сильнее. На глазах у сражающихся воинов и Баала на каждой из голов твари начали расти рога. А сила ее стала еще больше.

Лишь воля заставляла монстра повиноваться, но не воля жалкого человечишки, а того, что скрывалось в нем. Убийство воинов после получения команды было не просто целью. Убить Цырона и Гектора стало смыслом всего существования монстра. Одержимая тварь, сражаясь с ними, ненавидела их всем своим нутром. Пламя безумия выходило из его чрев все сильнее. Во время сражения души людей растворились в нем окончательно, напитав его нутро искаженной болью и ненавистью, энергией, несущей в себе отблески чувств прежних хозяев, и тварь помешалась окончательно.

Баал увидев, что это уже не его собрат, а безумное существо, которое на глазах обрастало дополнительными шипами, решил не приближаться к нему. Так как монстр не понимал, кто свой, а кто чужой. Отпрыгнув, Баал стал осознанно наблюдать за действиями своего бывшего собрата. Тот начал принимать на свое тело все больше атак, но раны его зарастали в тот же момент, а вот царапины, нанесенные им, что остались на воинах, уже прорастали гнилыми червями в тела людей, беря силы из их нутра. Это понимал Баал, и это же понимали воины.

Ростки подступающей слабости первым почувствовал Цырон. Живя на свете столько лет, он успел узнать свое тело очень хорошо и сразу понял, что раны, оставшиеся у него на теле, не основная причина слабости, есть что-то еще. А увидев на открытом торсе своего друга, как небольшие царапины начинают гноиться, понял, что нужно отступать, и сказал:

– Отступаем, за мной.

И сорвался в бегство, а следом за ним, не сказав ни слова, уже мчался Гектор. Воины такой силы могли бежать неделями. Цырон чувствовал, что мчаться нужно к целителям рода Феникса, сразу и напрямик. Также у него были малые надежды, что тварь не будет их преследовать, но воин понимал, она по сравнению с Баалом является полностью безумной. И если того еще с трудом, но можно назвать химерой, то этот монстр – самая настоящая тварь хаоса, которая, твою мать, и не думает прекращать за ними погоню, но, слава всем богам, понемногу она отстает.

Расслабился Цырон, сильно расслабился, не воспринял Джо всерьез. Особенно после того, как превратил толпу монстров в фарш. Подумал, что маг больше не угроза. Но тот удивил. На глазах у всех принес в жертву кучу наемников и создал тварь, из-за которой они сейчас, набрав скорость, драпают в сторону империи...

Джо

Смотря за боем, я молил всех богов. Хоть бы наши выиграли.

Надежда на удачный исход начала пропадать, когда один за другим пали в бою рухи. Последнего вообще Монстр съел. Новоиспеченную химеру я поначалу чувствовал, но дальше связь с ним пропала полностью. Причину я понял, когда он убил последнего руха и прямо в бою начал его поедать. У твари крышу снесло напрочь. Я даже немного начал желать, чтобы ее в бою прибили, ибо, что с ней делать, если она выживет, не представлял.

В одно мгновение сражение прекратилось, и Цырон, а за ним Гектор начали убегать. Тварь зарычала, испуская на всех ауру убийства, которая была пропитана безумием, и двинулась в погоню.

— И не возвращайся! – сказал, надеясь, что ее где-то по пути и прибьют.

Осмотрел поле битвы. А что, легко отделались. Правда, в одной стороне лежит куча моих дружинников, к сожалению, с кучей дохлых лошадей — не смогли они выдержать то давление, которое исходило от монстра. С другой стороны – такая же куча, только побольше, это уже дружинники баронов. А между ними поле битвы с кучей мертвых наемников…

Посмотрел в сторону, куда убежали Эван и Лука, и не обнаружил их. Не удивлюсь, если страх придал им столько сил, что они, спасая себя, уже покинули мое баронство.

Один за другим начали приходить в себя дружинники, также с другой стороны очнулись и воины баронов. Глянул в сторону баронов, увидел, что они, а вместе с ними и Зигфрид уже двигаются ко мне. Так как я без химер, считай, что голый, позвал Баала. Тот немедля на полной скорости помчался ко мне.

Спустя секунд двадцать мой защитник был рядом, а секунд через сорок, не спеша, ко мне начали подъезжать бароны. Все колоритные, здоровые как быки, дорогая латная броня, фонит магией от дорогих амулетов, усы, бакенбарды. Правда, в комплекте еще должны идти пафосные морды, но после наблюдения за сражением барончики благоразумно решили пафос на время отключить.

Воины спустились и поочерёдно протянули мне руки.

– Лурд Моуби, – представился барон, крепко пожав мне руку. – Я у тебя в долгу, парень.

Я, не скромничая, просто ему кивнул. Ибо и сам понимал, даже участвуй они со своими дружинниками в сече против меня, сейчас бы что этот барон, что остальные лежали бы кучей мертвого мяса рядом с дохлыми наемниками.

– - Атон Гатсин.

– Зикон Бошар.

– Эос Гутвинд.

По очереди здоровались бароны. На что я, пожимая руку, просто отвечал: