Гатар сидел по одну руку от матери – орчанки в годах, которая сейчас горделиво поглядывала по сторонам - а по другую сидела Энта, какая-то странно притихшая и не смеющая поднять взора. Все сходились на том, что Гатар и мама ее пристыдили за недостойное поведение, шепотки про самого Гатара тоже как-то стихли. Отец, надо полагать, уже погиб, пока Гатар наемничал.

— Расскажи нам, как ты к эльфам в лес ходил!

— На корабле плавал!

— В горных подземельях гномов побывал!

— На далеком востоке в подземелья спускался!

Вскидывались деревянные кубки, рекой лилась арака, орки хмелели прямо на глазах, благо было кому подогреть их интерес. Минт распевал без устали свои нехитрые песенки, здесь имевшие огромный успех. То, за что его освистали в Таркенте, тут вызывало у орчанок прямо-таки приступы страсти. Не соврал Гатар, этим вечером Минт, можно сказать, был первым парнем на деревне.

Марена сидела между Браном и Нимродом и с тоской смотрела на Гатара.

— Ты не забыла, что дала обещание перед лицом богини?
– тихо спросил ее Бран, наклонившись.

С таким же успехом можно было просто спросить, за чавканьем, стуком ножей, песнями, криками и скулежом собак под ногами все равно ничего не было слышно. Будь праздник мельче размером, сидели бы в шатрах, без каких-либо столов и собак.

— Нет, - ответила Марена.
– Каждую секунду о нем помню.

— Так иди и дай ему в глаз, а потом за хобот и в шатер или что там тебе Ираниэль советовала?

Эльфийка находилась на другом конце стола, где непрерывно вызывала приступы хохота у собравшихся вокруг нее орков. При этом Ираниэль не забывала чавкать и призывно облизывать жирные пальцы, хотя молодежь вокруг и без того была распалена. Делала она это все вроде как назло Брану, но от такого ребячества оставалось только закатывать глаза.

— Прямо посреди пира?

— Чуть позже они перепьются еще и будут блевать и сношаться прямо за шатрами, в лучшем случае. Никто и половины не вспомнит, а то, что вспомнят, будут воспевать в своих заунывных песнях.

— У него уже сговорено с другой, - опустила голову Марена.
– Это будет нечестно.

Вот теперь Бран закатил глаза. Ну и чего, спрашивается, новоявленная внучка сиськи мяла все время путешествия? Пока не приехали в родное племя Гатара, пока не обратили на него внимание другие, так и Марена не страдала, получается? Измором его взять хотела? Или на советы Ираниэль надеялась?

Да, если бы здесь была Ираниэль, она бы влезла третьей, но Марене это не подходило.

— Понятно, - произнес Бран, поднимаясь. – Пойду, пройдусь.

— Дед!
– вскинулась, вскочила на ноги Марена.

Бран взглядом и толчком Воли усадил ее обратно, зашагал вдоль стола, размышляя о том, что он опять где-то ошибся. Не собирался никому помогать и вот нате! Гатару помог, Минту помог, идет Марене помогать, осталось только Ираниэль осчастливить и седло на шею пристраивать, чтобы команде там сидеть было удобнее.

По дороге вокруг столов Брану три раза предлагали мяса, четыре - араки, и еще какой-то упившийся орк попробовал вызвать его на поединок.

Орчанка Порокуда по морю плыла

И там она пирата без штанов нашла!

Напрасно пытался сражаться он с ней!

Все равно орчанка сильней!

— Все равно орчанка сильней!
– дружно подхватили за столом.

— Доброго вечера вам, госпожа Моргат, - произнес Бран, останавливаясь возле Анеи.

— Кто это, сынок?
– повернулась Анея.

— Торговец в отставке, Бран Хантрис, - представился он, обаятельно улыбаясь, - а также наставник вашего сына.

Гатар посмотрел удивленно, затем расплылся в улыбке, стараясь при этом скрыть ее. Судя по взгляду Энты, Гатар не выдержал и рассказал ей правду о "мастере Бране", попутно взяв страшную клятву молчать. Глупо, плохо, но и Гатара Бран отчасти понимал - заткнуть тех, кто не хочет затыкаться и кому при этом нельзя дать по голове - ну очень тяжело.