Остальные же в полной мере испили горестную чашу неволи и всё чаще заговаривали о том, чтобы свести счёты с жизнью. Денису с большим трудом удавалось подержать в них остатки надежды на спасение. Винить их в этом он просто не имел права, ведь даже ему, капитану Касиана, всё чаще приходили эти мысли, но он гнал их прочь, пытаясь сосредоточиться на поиске спасения. Однако, не смотря на все его усилия, ему это не удавалось.

Даже полностью разобраться в том, как крылатые хозяева ими управляют не вышло, несмотря на помощь Великого Касиана. Все, что тот смог понять, это то, что в их организм был внедрен паразит, впрыскивающий в их мозг ферменты, оказывающие воздействие на его определенные центры и процессы, сравни дурману. Но как отеотисы отдавали паразитам приказ, оставалось непонятно. Все, что мог предположить Касиан, это то, что те действуют на них какими-то невидимыми излучениями, как те, что излучал транслятор на звездолете, с помощью которого там осуществлялась связь.

Но главное, как заглушить эти сигналы, чтобы захватчики потеряли свой контроль — этот вопрос оставался без ответа. Вот и сейчас, он напряжённо думал о том, как ему спасти свой народ, но, ничего дельного в голову не шло. Вдруг он вздрогнул от внезапного резкого окрика его хозяина:

— Ты, гнилостное порождение шиотиса, куда смотришь? Стадо на мёртвое поле забрело, а он и глазом не ведёт!

То, что, по-видимому, уснув, крылатый пастух, сидя на вожаке стада, сам позволил ему забрести туда, свернув с привычной дороги, а за ним и всё стадо уведя, он, конечно, и не подумал упомянуть. Мёртвое поле было начисто лишено растительности. Здесь было лишь абсолютно голое пространство, усеянное похрустывающими под ногами чёрными кристаллами. Было странно, зачем животные вздумали забрести сюда, но думать об этом у Дениса не было времени.

Он бросился сгонять разбредшееся к тому времени стадо. Вот, что странно, его хозяин тоже слез со своего ездового бутана и принялся помогать, чего тот за всё время их знакомства просто не мог припомнить. Мало того, отеотис мог спокойно собрать всё стадо, не слезая с седла, ведь в головы животных, как и в головы всех хеттов, были вживлены обручи смирения. Он же предпочёл гнать животных с помощью простой физической силы, даже не пользуясь жезлом света кристалла, из которого отеотисы пускали поражающие молнии.

Вдруг Денис оступился, запнувшись о торчащий из земли мертвый корень, когда-то растущего здесь растения, и растянулся так, что один из кристаллов оказался прямо на уровне его глаз. Забыв о самке бутана, за которой он, собственно, гнался, перед тем, как упасть, во все глаза уставился на кристалл. По его поверхности пробегали искорки, отраженных им лучей заходящего солнца. Однако не внешняя красота приковала внимание Дениса. Он чувствовал что-то странное, исходящие от этого кристалла, какую-то невидимую силу. Сам не зная, зачем, он встал на ноги и поднял кристалл с земли. На ощупь он был абсолютно гладкий и приятно холодил руки. Он стоял и смотрел на него, позабыв обо всём на свете. В его душе вдруг возникло странное чувство, словно то, что он так долго искал, совсем рядом. Он почти нашёл путь к спасению, но эта спасительная мысль всё время ускользала. И тут его вернул к реальности злобный окрик отеотиса:

— Что застыл?! Думаешь, я за тебя всё делать буду? Ну, погоди же, вернёмся в город!

Денис поспешно сунул кристалл за пазуху и поспешил к мирно стоящей неподалеку самке бутана, за которой он и гнался. Подогнав её к остальному стаду, он погнал животных прочь. Его хозяин так и не сел в седло до тех пор, пока стадо не покинуло мёртвого поля. К тому времени, когда они пригнали стадо в город, уже наступили сумерки, и возле стоил их поджидали рассерженные женщины. Им нужно было ещё подоить бутанов, а в стойле уже было настолько темно, что без огня было просто не обойтись.

Как только стадо появилось на пороге стоил, женщины набросились на горе-пастуха и, пока они выплёскивали на него свой гнев, Денис потихоньку смог улизнуть. Он вернулся туда, где теперь был их общий дом. Это было огромное здание, в которое их поместили после того, как надели обручи смирения. Внутри касианцы, используя подручный материал, состоящий в основном из старого материала, использованного отеотисами для передвижения своих огромных водоходов, сделали перегородки, с помощью которых каждый отгородил себе небольшое пространство. Получилось что-то похожее на ряды небольших комнат. Денис прошёл в свой закуток, где он обитал вместе с Тренком. Его первый помощник был уже там и готовился ко сну.

— А я уже думал, что ты не появишься, но оставил тебе порцию пищи на случай, если всё-таки придёшь. Что-то случилось? Почему так поздно?

— Да, кое-что случилось и, если я не ошибаюсь, весьма примечательное.

Денис занял своё ложе, состоящие из вороха сухой травы и обрывка старой шкуры. Взяв протянутую Тренком миску с едой, поспешно стал набивать рот, одновременно рассказывая о происшествии на мёртвом поле. Закончив говорить и отставив опустевшую миску, он достал из-за пазухи кристалл и отдал его Тренку. Тот с интересом стал его рассматривать.

— Значит, ты думаешь, пастух испугался этих кристаллов?

— Это очевидно, иначе как ещё объяснить его странное поведение и потом, вот ещё одна странность. По дороге сюда я точно видел, как он направлял на меня свою силу, но я не почувствовал ничего, ни единого приступа боли. Похоже, он в спешке даже этого не понял. Тренк, возьми кристалл с собой, проверь мою догадку. Только будь осторожен, чужаки не должны ничего заподозрить, иначе всё пропало, ещё даже толком и не начавшись.

— Хорошо, капитан, я всё сделаю. Надеюсь, что всё это окажется правдой.