А еще этот Билл. Оказывается, всему есть объяснение. И Кэрол разгадала все эти страшные тайны, вторгшись невольно в его личную жизнь, которая, как оказывается, все же имела место, только она была несколько иная.

Теперь все становилось на свои места, вполне понятно теперь, почему Джек так скрытен в этом смысле, почему так относится к женщинам. Они ему попросту не нужны. И нельзя не заметить, что он даже проявляет некоторую долю презрения к слабому полу. Впрочем, многие из мужчин вызывают в нем то же чувство. Он вообще презирает всех, за исключением тех, кто, по его мнению, достоин уважения. И здесь уже не имело значения, мужчина это или женщина.

Что ж, теперь нужно просто свыкнуться с тем, что этот вполне нормальный с виду мужчина немного «другой», как бы тяжело это не было. А представить его таким было очень тяжело, по крайней мере, Кэрол. Она была растерянна и изумлена, но ее отношение к нему почти не изменилось — ни уважение, ни симпатия даже не пошатнулись в ней, и она по-прежнему им восхищалась. Ну и что, что гей? Прежде всего, он умный и сильный человек, а кого он предпочитает любить — его личное дело.

Так думала Кэрол обо всем этом. И она никому не сказала о своем открытии, даже Куртни. Если Джек не хотел, чтобы об этом кто-нибудь знал, пусть так и будет. По крайней мере, от нее никто ничего не узнает. Она не собиралась вмешиваться в его жизнь. А, поразмыслив, она даже нашла в этом положительные стороны — Джек может теперь стать ей настоящим другом.

И то, что он — мужчина, а она — женщина, теперь не помеха для этого. И Кэрол, поняв это и отойдя от потрясения, была даже рада тому, что все так обернулось. Возможность заполучить его в друзья значительно возросла в ее глазах, тем более, когда она не без удовольствия стала замечать, что чем-то все-таки заслужила его расположения и симпатии, которые Кармен, не разобравшись, приняла за влюбленность. Что ж, выходит, не зря она посмеялась тогда над словами Кармен.

Куртни подобрала для Кэрол квартиру по своему усмотрению, но, прежде чем купить, решила узнать мнение девушки. Осмотрев свое будущее жилье, Кэрол пришла в восторг, а когда Куртни сказала, что она может обустраивать свою квартиру так, как пожелает, радости девушки не было границ. Было решено оформлять на квартиру все соответствующие документы.

Куртни заверила, что ко Дню рождения ключи будут у Кэрол.

Рэй по-прежнему ничего не знал об их планах.

Готовясь к сессии, Кэрол как-то раз засиделась в библиотеке, а, вернувшись домой, обнаружила, что Рэй закатил очередную вечеринку. Куртни снова была в отъезде, поэтому Кэрол ничуть не удивилась.

Она очень устала и хотела есть. Приглашение Рэя разделить веселье с ним и его гостями категорично отвергла. От громкой музыки и пьяных криков сразу разболелась голова, и Кэрол, разогрев себе ужин, поспешила скрыться в своей комнате.

Включив телевизор, она расположилась на кровати и, поставив перед собой поднос, принялась за еду.

Потом, прополоскав посуду в ванной под краном, аккуратно сложила на подносе. Но относить на кухню не стала. Завтра. Уж очень не хотелось выходить из комнаты и сталкиваться с подвыпившими гостями.

Приняв душ, она расстелила постель и блаженно развалилась на мягких нежных простынях. Наслаждаясь мыслью, что завтра выходной, она предвкушала, как будет до обеда нежиться в постельке. И вообще, решила устроить день настоящей лентяйки — спать, есть и смотреть телевизор. Никуда не идти, ничего не делать, ни о чем не думать. Только отдыхать. Благо, Рэй не потащит ее завтра на корт — после вечеринки сам проваляется весь день, сотрясая стены жалобными и мучительными стонами.

Тихий стук в дверь заставил ее оторваться от телевизора.

— Да? — отозвалась она, настороженно смотря на дверь.

— Это я, можно? — донесся до нее голос Рэя.

Тяжело вздохнув, Кэрол встала и, накинув шелковый халатик, присела на кровать.

— Можно.

Ввалившись в комнату, Рэй сердито уставился на нее.

— Ну, и чего ты здесь сидишь в гордом одиночестве? В твоем возрасте только и надо, что развлекаться да веселиться! Что ты уставилась в этот телевизор, как бабка старая? Оглянуться не успеешь, как молодость пройдет, захочется разгуляться, да поздно будет!

— Рэй, я очень устала, и у меня болит голова, — примирительно ответила Кэрол, видя, что он уже пьян. В таком состоянии он становился очень обидчивым, а она не любила, когда на нее обижались, тем более без причин.

— Да, конечно! — фыркнул он и, подойдя, уселся на угол кровати. — У тебя всегда болит голова, когда ко мне приходят гости. Тебе не нравятся мои друзья? Не нравится, что я устраиваю вечеринки? Почему ты всегда прячешься в этой комнате?

— Ну, ты же знаешь, я не люблю шумные компании. К тому же это твоя компания, и мне кажется, что мне там не место. Я же уже объясняла тебе это, Рэй. Забыл?

— Нет, ты просто хочешь меня обидеть. Особенно теперь, когда выяснилось, что я тебе не отец. Ну, я же не виноват в этом! Зачем ты со мной так? Избегаешь, шарахаешься, как будто я чужой. Холодная стала, аж мороз по коже… Чем же я это заслужил? — он горестно шмыгнул носом, понурив голову. — Ты что, больше меня не любишь? Я стал тебе не нужен?

— Рэй, — ласково протянула Кэрол, подвигаясь к нему, и погладила по плечу. — Ну что ты такое говоришь? Мое отношение к тебе ничуть не изменилось, только теперь мы должны вести себя немного по-другому. Куртни может не так понять, если мы будем хлопать друг друга по попе и обниматься. Ведь можно обойтись и без этого.