— Что?

— Ты не обидишься, если я скажу тебе, что хочу попробовать жить самостоятельно?

Наклонившись, Куртни горячо прижалась губами к ее макушке и долго молчала. Конечно, она все поняла. Поняла, чем вызвано это неожиданное желание.

— Почему я должна обижаться? — с улыбкой ответила она. — Ты уже достаточно взрослая и умная девушка, чтобы принимать такие ответственные решения. Только не спеши. Я помогу тебе. Я долго ломала голову над тем, что подарить тебе на двадцатилетие, а теперь знаю. Как ты смотришь на то, чтобы у тебя появилась собственное жилье?

У Кэрол от восторга перехватило дыхание.

— Ты подаришь мне квартиру?!

— Ну, думаю, что дом тебе ни к чему, по крайней мере, пока ты одна. А вот на свадьбу, наверное, я подарю тебе дом, чтобы моим внукам было, где разгуляться.

— О, Куртни, спасибо! — Кэрол крепко ее обняла и звонко поцеловала в щеку.

— Мое единственное условие — не бросай университет. Учись, ты ни в чем не будешь нуждаться. Я открою тебе счет в банке, будешь брать столько, сколько тебе нужно.

— Куртни, какая же это самостоятельная жизнь? Совсем не самостоятельная, а просто отдельная от вас.

— Успеешь еще нажиться самостоятельно. Сначала выучись.

— Даже не знаю, что сказать…

— Не надо ничего говорить, — Куртни грустно и как-то виновато посмотрела в голубые глаза Кэрол. — Мне больше не о ком заботиться, кроме как о тебе. Твои глазки покорили меня с первого взгляда, и теперь я понимаю, что не ошиблась в тебе. Ты стала настоящей женщиной.

Она словно говорила ей спасибо за то, что все поняла, за самоотверженный поступок. Словно извинялась за то, что не остановила, что позволяет покинуть их дом. Куртни больше не смотрела на Кэрол, как на девочку, нет.

Сейчас, в этой комнате, находились две женщины, которые без объяснений поняли друг друга и приняли, может быть, самое болезненное в их жизни, но единственно верное решение.

И если обе они страдали, тщательно скрывая это друг от друга, то Рэй, как всегда, выглядел очень довольным жизнью и даже не догадывался о том, что происходит в их семье, и какие последствия понесли его любопытство и жажда истины. Зато он сразу заметил, что Кэрол стала сторониться его, став очень сдержанной в общении с ним, и больше не проявляла к нему прежних нежных и теплых чувств, не говоря уже о том, чтобы обнять и поцеловать, как делала раньше. А когда он сам как-то положил руку ей на плечи, девушка отстранилась, ясно давая понять, что ему не следует этого делать.

Все, Кэрол создала между ним и собою непреодолимую дистанцию, и это не вызвало в нем восторга. Более того, он глубоко обиделся, почувствовав, наконец, произошедшие изменения в их отношениях.

Кэрол не хотела его обижать, но иначе быть не могло. Да, она так же его любила, успев крепко привязаться к этому взбалмошному, но теплому и обаятельному человеку. Он стал частью ее жизни, близким, родным сердцу.

Это был их Рэй, ее и Куртни, ужасный и прекрасный одновременно.

Отец для Кэрол, муж для Куртни. Теперь он только муж Куртни, и то, что раньше было естественным, теперь стало недопустимым. Кэрол сразу дала ему это понять, и злилась из-за того, что он не хочет принять новые правила. Может, это была сила привычки, может, он делал это назло. Но то, что он этого не понимал, быть не могло. Рэя можно было назвать беспечным, но никак не глупым. Он упрямо не желал ничего менять. Все так же мог ущипнуть ее или хлопнуть по ягодицам, обнять, расцеловать, как в детстве, подхватить на руки и, положив на плечо, куда-то потащить. Раньше Кэрол были приятно его внимание, забавляли и веселили его проделки, а теперь вынуждали его избегать. Она так боялась, что он выкинет нечто подобное в присутствии Куртни, но опасения ее были напрасны. Под всевидящим взглядом жены он вел себя, как подобало в сложившейся ситуации — не подкопаешься. Хитрый и лживый лис! Даже во внешности его есть что-то лисье. Сделав для себя это открытие, Кэрол удивилась, как не заметила этого раньше.

Действительно — лис, как пить дать, и изнутри, и снаружи!

Джек не звонил, не сообщал ей, как идут дела, продвигается ли расследование. Кэрол волновалась, переживала, а он отмалчивался, а на ее вопросы отвечал только, что работает над этим, и призывал набраться терпения и не давить на него. Кэрол сердилась, что он ничего не хочет ей говорить, и гадала, по какой причине. Может, ему пока попросту нечего ей сказать, но девушка надеялась, что он пока просто не считает нужным рассказывать ей подробности.

Мэтт спрашивал, а она ничего не могла ему рассказать. Кэрол не могла забыть, как его это расстроило.

Он промолчал, но она поняла по выражению его лица, что он усомнился в адвокате. Кэрол его сомнений не разделяла. Она была уверена в честности Джека, как и в том, что у него все получится. Просто нужно ему довериться и ждать. То, что Мэтт упал духом, огорчило ее, и она еле дождалась следующего свидания, стремясь утешить его и подбодрить.

Но свидание не состоялось. Кэрол сказали, что Мэтт в лазарете, но объяснить, что с ним случилось, отказались. Девушка попросила проводить ее к начальнику тюрьмы, но снова получила отказ, обоснованный тем, что Феликс Бон в данный момент отсутствует, и, скорее всего, сегодня уже не появиться на рабочем месте.

Вернувшись домой, Кэрол, не раздеваясь, бросилась к телефону и набрала рабочий номер Джека. Новая секретарша, приятная и вежливая женщина средних лет, ответила, что начальника в офисе нет, что он уехал по делам еще с утра. Поблагодарив, Кэрол нажала на рычаг и набрала другой номер, домашний. Но ответом ей были бесконечные гудки. Бросив трубку, Кэрол заметалась по комнате, нервничая все больше.

Ну, где же Джек, когда он так ей нужен! Сегодня она еще раз убедилась в том, что без него она не может ничего, даже узнать, что произошло с Мэттом!