— Рэй, угомонись, ты несешь полную чушь.

— Чушь? Чушь?! Чушь — это то, что сейчас происходит! Вы обе сошли с ума! Что вы делаете, опомнитесь! Куртни! — он умоляюще заглянул ей в глаза. Но на этот раз его всепобеждающий взгляд наткнулся на ледяную стену, которой отгородилась от него Куртни.

— Я позвоню, — Кэрол улыбнулась ей.

Губы ее задрожали, когда она увидела в глазах «железной леди» слезы. Никогда не видела она ни одной слезинки у этой сильной женщины.

Отвернувшись, Кэрол вышла из комнаты, и слезы ручьем побежали по ее щекам.

А Куртни продолжала стоять, как каменная, смотря на закрывшуюся дверь.

— Ты выгнала ее! Как ты могла? Я никогда тебе этого не прощу, слышишь? Ну, зачем, зачем ты вынудила ее уйти? — стонал Рэй в отчаянии.

Куртни медленно устремила на него взгляд, в котором вдруг вспыхнули ярость и ненависть.

— Пошел вон! — сквозь зубы прорычала она.

Рэй шарахнулся к двери, как будто она отбросила его своим взглядом, и как побитый пес поплелся на кухню за бутылкой. Наткнувшись по дороге на висевшее на стене зеркало, он приостановился и посмотрел в него.

— Это ты виноват, урод! Ты! — рявкнул он своему отражению и в сердцах ударил кулаком по зеркалу.

Кэрол стояла под высокими воротами и взволнованно покусывала губы. Спрятавшись от дождя под большим зонтом, она вот уже два часа сверлила эти ворота умоляющим взглядом, то и дело поглядывая на часы. Вокруг не было больше ни души, и, наверное, девушка нелепо смотрелась под устрашающими тюремными ограждениями, которые грозно возвышались над ней, такой маленькой и хрупкой на их фоне.

Почему так долго? Может, что пошло не так? А вдруг в последний момент что-то не получится? Тревожные мысли терзали ее, и, нервничая все больше, Кэрол ходила взад-вперед по мокрому асфальту.

Услышав, как скрипнули открывающиеся ворота, она резко обернулась. Медленно и неуверенно тот, кого она ждала, переступил границы тюрьмы, и, оказавшись за воротами, растерянно замер. Тяжелые железные створки с грохотом захлопнулись за его спиной, заставив вздрогнуть.

Обернувшись, он посмотрел на высокую ограду, как будто не веря в то, что находится за ее пределами.

— Мэтт!

Повернувшись на знакомый голос, он улыбнулся. Подскочив к нему, Кэрол на мгновенье остановилась, жадно ловя его взгляд, не веря, что между ними больше нет никакой преграды. Неужели это действительно случилось?

Неужели, если она сделает еще один шаг, она не наткнется на невидимую преграду, и прозрачное стекло не остановит ее? И она сделала этот шаг, бросившись в его объятья, о которых так мечтала. Он прижал ее к груди и глубоко вздохнул. Это был вздох невероятного облегчения, вздох обреченного, измученного человека, которому вдруг вернули жизнь. Свободу.

Вот так, сжимая друг друга в крепких объятьях, они, казалось, простояли вечность… а может быть всего лишь мгновенье. Оторвавшись от его плеча, Кэрол подняла лицо и улыбнулась. И он, не удержавшись, наклонился и страстно поцеловал девушку. Обвив руками его шею, она прижалась к нему, отвечая на горячий поцелуй.

— Я люблю тебя… люблю так, как никогда и никого за всю свою жизнь, — прошептал он.

— Я тоже люблю тебя!

— До сих пор не могу в это поверить.

— Почему? Разве я не доказала свою любовь?

Он улыбнулся. Подобрав зонтик, который она уронила в порыве радости, он встряхнул его и поднял над головой. Взглянув на небо, тихо шепнул:

— Дождь. Небо черное. Словно Он не рад моему освобождению.

— Ну, что ты, совсем наоборот! — возразила Кэрол и взяла его под руку, прижавшись щекой к плечу. — Дождь — хорошая примета. Он промывает твою дорогу, дорогу в новую жизнь. Значит, она будет чистой и гладкой. Ну же, почему ты такой печальный? Ты что, не рад тому, что свободен?

— Рад, рад так, что даже страшно. Кажется, что это сон, и когда я проснусь, окажусь снова там, — он бросил опасливый взгляд на высокую ограду.

— Пойдем отсюда. Тебе просто надо свыкнуться с мыслью, что «это», — она кивнула туда, на что он смотрел, — осталось позади.

— Я отвык от воли, я не знаю, что мне теперь с ней делать. Я мечтал, а теперь, когда снова оказался в этом огромном мире, я теряюсь. Мне даже страшно, — признался он.

— Конечно, страшно, но это пройдет, ты привыкнешь, — заверила девушка, уводя его от этого проклятого места, которое способно так ломать людей. — У тебя есть мама. И я. Мы поможем тебе.

Ее слова, ее уверенность приободрили его. Его походка стала уверенней. Он вступал в мир, от которого отвык, шел навстречу новой жизни. Что ждет его в этой жизни? Почему ноги не хотят идти, почему как-то странно сжимается сердце? Если признаться самому себе, он до последней минуты не верил в то, что будет свободен. Он был шокирован, ошеломлен, растерян.